Долго тебя ждала

— Здравствуйте…

Прилипнув боком к стойке, дочь смотрит на Зотова с осторожным интересом, от которого у меня вдруг начинает сосать под ложечкой, а он смотрит на нее в ответ: обводит глазами самое важное в моей жизни лицо, будто хочет запомнить так, чтобы никогда не спутать с другой маленькой девочкой. Будто ему есть хоть какое-то дело до моего ребенка.

Во мне борются недоверие и предательское желание увидеть это чертово понимание, что моя дочь исключительная и неповторимая. От этого в груди все переворачивается.

— Я… кхм… Марк… — протягивает он ей руку, но быстро убирает, когда Маруся никак не реагирует.

Зотов выглядит так, словно ему жарко: расстегивает молнию парки до середины и стягивает с головы шапку, комкая ту в ладони.

— Я иду на новогоднюю дискотеку… — невпопад сообщает Маруся. — С Максом… У него есть снегоход…

— Вау… — Зотов чешет пальцем бровь. — Хочешь снегоход?

— Нет! — выпаливаю по наитию, понятия не имея, что у него в голове.

— У-у… — мотает она головой. — Макс играет в хоккей. Но мама говорит, что все хоккеисты — отстой.

— Мама так говорит? — уточняет.

— Да. Они не заканчивают школу. Таня говорит, что все они двоечники…

— Серьезно?

— А мне Максим нравится… но мама говорит, что Богдан лучше, он занимается танцами… он красивый. Но Макс красивее… И Максим не носит лосины, как Богдан…

— Богдан носит лосины? — бормочет Зотов.

На его лице такая серьезность, будто он общается со своим агентом, а не с маленькой девочкой. Тычком в сердце отдается понимание, что он понятия не имеет, как с ней общаться, от этого его словарный запас скукожился, а искренняя вовлеченность служит для моей дочери сигналом присесть на его уши еще активнее.

— Ну он же танцор! — поясняет она с хихиканьем.

— Иди, одевайся… — подталкиваю ее к шкафу, чтобы прервать этот поток бессмыслицы.

Глава 20

Сорвавшись с места, несусь в смежную комнату, в которой находится стоматологический кабинет. Я не хочу проверять что будет, если нашего «посетителя» увидит мой отец. Не думаю, что он узнает лицо моей первой любви, но ведь они общались и были в нормальных отношениях. Для моего отца Зотов всегда был «хорошим парнем», дисциплинированным и ответственным, а для Виктора Баума такой набор — номинация на золотую медаль, тем не менее мои планы отправиться на Новый год в Канаду отец перечеркнул. Для него, как для человека, который сам не был за границей ни разу, — это было слишком. Я злилась, но знала, что поеду, даже если придется сбежать. Я верила, что праздник отмечу с любимым парнем, по которому тосковала, и моя виза к декабрю была готова.

Знаю, что в кабинете папа один, но все равно делаю короткий предупреждающий стук в дверь, прежде чем ее приоткрыть.