Долго тебя ждала

Я понял, насколько ошибался, уже через месяц жизни в Канаде: другой континент, разница во времени и тренировки, которые даже близко не стояли с теми, через которые прошел в молодежной команде, но даже тогда, когда у Аглаи был день, а у меня глубокая ночь, эту ночь я посвящал ей, зависая в телефоне. Даже тогда, когда стал появляться на тренировках с недосыпом, все еще пытался вывезти наши отношения. Ровно до тех пор, пока старший тренер не сунул мне под нос выделенный красным маркером пункт из контракта: никаких серьезных отношений в течение двух лет. Меня, новенького в команде, нагружали вдвойне, а я не хотел выглядеть нежной принцессой на коньках, которую взяли в НХЛ просиживать задницу.

Среди шквала сообщений ее месседжи я всегда открывал первыми, но жизнь вокруг бурлила слишком активно: новый круг общения, новая страна… все это засасывало. До такой степени, что после “крещения” в новички я проснулся в своем отельном номере не один.

Моя тяжелая башка раскалывалась так же, как мой телефон, в котором висели пропущенные звонки от моей девушки и ее сообщения о том, как она скучает и любит.

Блядь.

Меня тошнило, когда смотрел на эти строчки, а рядом в постели ворочалась голая девка.

Так хреново, как в то утро, мне не было ни разу в жизни. И я ненавидел себя за то, что малодушно зассал и не сумел признаться. И за то, что в то утро понял — я просрал свои отношения на расстоянии…

Я дохрена пропустил в ее жизни.

Теперь она мать, возможно чья-то женщина… слишком много времени прошло, чтобы остаться той прежней ревнивой девчонкой, но я хочу узнать ее новую.

По крайней мере, кончает она все так же.

Размахнувшись, врезаю кулаком по подвесному боксерскому мешку…

Глава 19

“… четыре, пять, шесть, семь…” — прилипнув носом к экрану компьютера, вожу по нему пальцем, боясь просчитаться с заказом шприцев, который оформляю уже битый час.

В глазах песок. Цифры на экране нечеткие и размытые, словно я смотрю на них через мокрое стекло. Моя голова взрывается. Под конец дня в ней плавятся мозги и вся входящая информация, поэтому реагирую на голос Маруси с задержкой.

— Мам, я есть хочу… — булькает она.

— Восемь, девять…

— Ну, мамочка…

— Сейчас…

— Ма-ам, мы еще долго? Я устала. Мам?

— Да…

“Раз, два, три…”, — внутренне чертыхнувшись, начинаю считать сначала."

"В конце года навалилось будто все и сразу, единственное, что спасает — через неделю я закончу семестр и уйду на каникулы.

— Мама… Ты сказала насчет моих трусов?

— Вот черт… — бормочу, вскинув голову.

Откинувшись на спинку кресла, перевожу слезящиеся глаза на дочь. Маруся сидит на пластиковой табуретке в детском уголке дедовой стоматологии и рисует на доске какую-то абракадабру.