Долго тебя ждала

Зотов… Моя первая любовь и мой первый мужчина… Первая рана в моем сердце, которая заживала так долго и мучительно, что и сейчас можно увидеть шрам. Если очень сильно присмотреться.

Хлопаю ошеломленно ресницами.

Все умственные процессы в моей голове напрочь отшибло, превратив мозг в вязкую вату. Все, на что я способна в оглушающей веренице посторонних звуков, голосов и лиц — это недоверчивое:

— Зотов?

Его улыбка становится еще шире. Белые зубы выстраиваются в идеально ровный ряд под преступно полной верхней губой. Сексуальная особенность, которая когда-то сводила с ума мои незрелые семнадцатилетние мозги.

Я представляла нашу с ним встречу миллиард раз ночами, когда обнимала свою подушку и с тоской ждала от него весточки — сообщения или звонка от своего парня, который в девятнадцать уехал играть по контракту в Канаду. Его сообщения становились все реже и реже, зато фотографии в соцсетях — наоборот, все ярче и ярче, как и девицы, которые на них мелькали.

Уже не помню, что конкретно я там себе представляла, но в моих фантазиях совершенно точно не было чего-то подобного: эпизода, где я, растрепанная, смотрю на него снизу вверх, а в горле саднит так, словно в него насыпали горсть битого стекла.

— Ух ты… — Зотов продолжает улыбаться, присматриваясь к моему лицу. — Отлично выглядишь…

В его речи — легкий акцент, на лице — легкое замешательство, но в основном он выглядит так, будто безумно рад меня видеть. Обо мне подобного не скажешь, я даже ради приличия не способна ответить на его улыбку.

На моем лице — ступор и шок, в любом случае Марка это не смущает. Он продолжает с интересом меня рассматривать, в то время как я пытаюсь вытолкнуть из себя хоть что-то членораздельное.

— Мам… — Голос Маруси вырывает меня из оцепенения, заставляя повернуть голову.

— Сейчас, — говорю хрипло, снова начиная дергать шнурки.

— Поправь носки, — слышу вежливое напутствие. — Они сбились и будут ей давить.

Вскинув голову, снова смотрю вверх и вижу, как с пристальным вниманием Зотов рассматривает мою дочь, затем переводит взгляд на меня и бормочет:

— Милый пупс.

Отвернувшись, принимаюсь поправлять Марусины носки и пытаюсь на этом сконцентрироваться!

Ребенок — самый значительный факт моей биографии за все те годы, что мы с Зотовым не виделись, ну а он за семь лет насобирал в свою копилку достаточно достижений, чтобы иметь собственную страницу в Википедии.

Шнурки лапшой висят между моих пальцев. Смотрю на них бездумно, пытаясь понять, что с ними делать.

— Дайте-ка сюда. — Клюева безжалостно отстраняет меня, склоняется над Марусей и профессиональными выверенными движениями приводит в порядок шнуровку за считаные секунды.

Я надеваю на голову дочери корону, пока наш тренер снимает с ее коньков чехлы.