Долго тебя ждала

— Что с ним случилось? — спрашиваю в неверии.

— Неудачный день. Ретроградный Меркурий, — отвечает Капустин. — По радио передавали.

Таня посылает ему взбешенный взгляд и шипит Страйку:

— Ему нельзя много пить! У него непереносимость алкоголя!

— Да я ему одну рюмку-то и налил, — оправдывается тот. — Ну да, крепкая штука, но кто ж знал…

— Одну?! — Таня сверлит его гневным взглядом, падая на задницу вместе с ботинком, который наконец-то стащила с Альберта. — Он уже еле на ногах стоял, когда я вернулась!

Я не спрашиваю, откуда она вернулась. Ее куртка тоже мокрая, волосы растрепаны ветром, на щеках горит румянец, будто она раз десять съехала с холма и столько же раз поднялась обратно.

Парень мямлит что-то нечленораздельное, когда Таня пробует стащить с него второй заляпанный снегом ботинок. Расправившись с обувью, принимается снимать с Альберта куртку, сдувая с лица упавшую на него прядь волос.

— Помочь? — спрашиваю ее.

— Не знаю… — отвечает растерянно."

"Вручив мне куртку Альберта, быстро разувается и поднимается по лестнице вслед за Страйком и Капустиным, которые подхватили Альберт под обе руки.

— Блин, а он тяжелый… — голос Страйка раздается уже в коридоре.

— Че там случилось? — слышу вопрос Зотова, обращенный к кому-то из вошедших в дом парней.

Проигнорировав их гогот, убираю одежду в шкаф и тоже поднимаюсь наверх, следуя на звуки возни и топота. Когда вхожу в комнату, «парня» Капустиной уже укладывают на диван, где буквально полчаса назад спала я сама.

Альберт распластывается на диване в неестественной позе и выглядит, черт возьми, мертвым!

— Нужно его раздеть… — страдальчески тянет Таня, убирая с лица волосы.

— Раздевание у вас в первый раз? — с иронией интересуется Капустин, отходя от дивана.

— Знаешь что?! — развернувшись на пятках, Таня тычет в него пальцем. — Никто не просил тебя ему подливать! И наши с ним дела тебя не касаются!

— Ну извини, — разводит Данила руками. — Никто не заставлял его пить.

— Блин, Танюх, извини, — в отличие от Капустина Страйк выглядит действительно виноватым. — Не думали, что его так развезет.

— О, господи! — приложив пальцы к вискам, Таня закрывает глаза. — Выметайтесь отсюда. Оба!

Несмотря на то что это его дом, Данила размеренно идет к двери, на ходу расстегивая собственную куртку и говоря:

— У меня есть аспирин, если что.

— Засунь его себе в задницу! — летит ему вслед.

Когда за Страйком закрывается дверь, Таня устало плюхается на диван, потеснив бесконечные ноги Альберта.

— Я не могу оставить его здесь одного. С этими придурками.

Внутри поднимается паника, и я звонко спрашиваю:

— Ты хочешь сказать, что мы останемся здесь на ночь?

— А что ты предлагаешь? — возмущается она.