Долгие раздумья

Я мечтал, что однажды, свалив Максимилиана, приеду к тебе и стану твоим героем. Героем… — повторил он горько. — Я даже разыскал твоего настоящего отца. Но он не может быть тебе опорой, Дикси. И я не стал устраивать вам свидание.

Дикси стало трудно дышать. Любой факт можно рассматривать минимум с двух сторон, подумала она. Но точка зрения Хилари Дебнем мне явно не по нраву. Однако почему я должна верить, что прав Феликс? Этот человек достаточно умен, чтобы убедить меня даже в том, что земля имеет форму куба, если это будет ему выгодно!

— Все, что ты говорил и делал, — ложь, — убежденно сказала она, хотя уверенность ее несколько поколебалась.

— Это правда, Дикси! — настаивал Феликс. — Я всегда хотел дать тебе все, что было в моей власти. Раньше в моей власти было немногое. Но чем дальше, тем больше я могу сложить к твоим ногам. Иначе — в чем смысл всех побед и завоеваний? Зачем мне мир, если ты не хочешь принять его от меня?

— Пока ты подарил мне только секс! — возразила Дикси.

Феликс развел руками.

— Я не знал, чем привязать тебя к себе.

«Ночи — мои!» — вспомнила Дикси, и ее щеки залил румянец стыда.

— И секс показался тебе самым надежным средством? — презрительно спросила она.

— Но ты ведь ответила мне взаимностью, — пробормотал слегка растерявшийся Феликс. — Вот я и подумал, что это надежный способ завоевать тебя. И потом… Ты для меня желаннее всего на свете… Я пытался соблазнить тебя свадьбой, медовым месяцем…

И розами — кремовыми и красными, мысленно дополнила перечень Дикси.

— Я хотел, чтобы наш ребенок навсегда связал нас, — продолжил Феликс. — Дикси! Если не ради меня, то ради него! Не отталкивай… не оставляй в одиночестве… Позволь мне остаться!

В одиночестве, в котором мы, каждый в отдельности, жили всю свою жизнь… Слезы хлынули из глаз Дикси.

— Я люблю тебя, Феликс! Я думала, ты не любишь меня. Я боялась снова остаться одна, как в детстве. Я не знаю, что бы делала, если бы ты сейчас послушался меня и ушел. Одна в огромном доме! Я сошла бы с ума.

Он обнял ее — быстро и порывисто. Дикси забыла, что хотела еще сказать Феликсу, да это стало и неважно в его объятиях. Он, как всегда, понял больше, чем она могла бы объяснить.

Дикси упивалась его силой и жаром его тела. Она прижалась к Феликсу и рыдала в голос, не думая, как она выглядит. А он смотрел на нее любящими глазами и гладил по волосам.

Дикси не заметила, как Феликс легко, будто пушинку, поднял ее и, целуя в мокрые от слез щеки, перенес на кровать. Он успокаивал ее нежным шепотом, тем самым шепотом, когда не важно, что говорят, но важно как.

Слезы лились потоком, словно прорвало дамбу, которую Дикси искусно возвела, защищаясь от собственных надежд и сомнений. Дикси больше не пыталась быть сильной.