Долгие раздумья

 — Ты уже готова идти?

Дикси страстно желала избавиться от Феликса, чтобы привести свои мысли в относительный порядок. Она вовсе не была уверена, что действует правильно, и хотела подумать о последствиях своих поступков.

— Только с тобой, Дикси, — последовал ответ. В глазах Феликса блеснул решительный огонек.

— Без меня. Может, я вообще не вернусь туда. Ты — единственный, кто заметит мое отсутствие.

— Я хочу, чтобы ты пошла со мной. Она покачала головой.

— Я не готова, Феликс.

— Я намерен сделать публичное заявление…

Дикси зажала ему рот ладошкой.

— Нет, Феликс, мне нужно время, чтобы во всем разобраться.

Ее слова явно не понравились Феликсу. Дикси видела, как желание немедленно покинуть летний домик борется в нем с желанием остаться. Поэтому ее не удивил предложенный Феликсом компромисс:

— Тогда, может быть, поужинаешь со мной? Я заеду за тобой в отель. К которому часу?

Он говорил так быстро и уверенно, что Дикси просто не находила паузы между словами, чтобы возразить.

Охотник! — подумала она. Но он не может лишить меня права решать. Мне нужно время. Мне надо во всем разобраться самой. И уж конечно не Феликс моя главная проблема! Для начала понять бы, как вести себя с матерью и сестрами. В конце концов я приехала сюда не ради Феликса, будь он неладен! Я хотела увидеться со своей семьей. А он мешает мне осуществить вполне законные планы! Мне необходимо понять, что я значу для людей, которые разделили со мной большую часть моей жизни.

— Можно подумать, что тебе не хотелось… — услышала она голос Феликса.

— Я ни о чем не сожалею, — отозвалась Дикси, улыбкой великодушно освобождая его от чувства вины.

Но как же он не понимает: секс и замужество — не одно и то же! Не надо мешать одно с другим! Внезапно Дикси решила, что ей нужно больше узнать о Феликсе Дебнеме, гораздо больше, чем мимолетно показал ей этот день, и после некоторых раздумий сказала:

— Хорошая идея поужинать вместе. Давай часиков в восемь…

— Отлично! — Облегчение и радость читались в глазах Феликса.

И Дикси, перебравшись в плетеное кресло, устроилась поуютнее, поджав под себя ноги. Всем своим видом она показывала, что Феликсу пора оставить ее.

Он бросил на Дикси испытующий взгляд, затем кивнул.

— Мы правы, не они… И не позволяй своей матери и сестрам искажать истину!

Далась ему эта истина! — раздраженно подумала Дикси. Как он может быть уверен в своей или в моей правоте? Разве человек вообще может быть хоть в чем-то уверен в этом вечно меняющемся мире, полном ловушек и подвохов, опасных связей и предательства?!

Возможно, в юности я была просто эгоистична. А может — стала жертвой чужого эгоизма? И кто вообще вправе судить кого-нибудь, кроме себя?

Впрочем, все это пустое.