Долгие раздумья

Во всяком случае, именно такого сценария он придерживался. Дикси отметила про себя, каким искренним он выглядит. Во всем, связанном с Феликсом, она уже не могла быть уверенной на сто процентов. Хотя ей никак не удавалось избавиться от ощущения, что все его чувства направлены на нее и подчинены единственной цели — лучше разобраться в ней, Дикси.

Но тут как раз тропинка подвела их к пруду.

Какое облегчение! Можно больше не продолжать разговор, который с каждой минутой грозил вылиться в самый настоящий флирт. Дикси присела на каменный блок — одну из крупных грубо обработанных глыб, из которых устроили бордюр искусственной заводи. Она опустила руку в воду и спугнула стайку декоративных рыбок, бросившихся от движения ее пальцев врассыпную. Чешуйки брызнули всеми цветами радуги.

Как красиво! — подумала Дикси. Маленькие прекрасные узницы… Самый лучший корм, воду чистят раз в неделю… Их несвобода, пожалуй, совсем не обременительна. Безмозглые рыбы, минутная прихоть хозяина, заброшенная и забытая. Однако вот ведь: босс давно забыл про них, но за прудом старательно ухаживают. Каждому узнику, даже самому заброшенному, в этом доме полагается специальный тюремщик и самый лучший корм…

Все окружающее волновало Дикси, она так и не сумела порвать эмоциональную связь с домом, потому и вернулась, наверное, надеясь на… Надеясь на что?

— Я рад, что ты вернулась.

Мягкая интонация, с которой Феликс вторгся в ее размышления, сделала замечание очень личным, почти интимным.

Дикси привычно ожесточилась на проявление теплоты. Ее жизненный опыт подсказывал: чем шире откроешь человеку душу, тем скорее и горше последует разочарование. Но как полно чувствует она его присутствие… Феликс любуется грациозной женщиной, присевшей на грубый валун, и не скрывает восхищения. Сказать по правде, в том, как Дикси провела рукой по воде, как склонила голову набок, как прямо держит спину и откидывает назад свои чудесные волосы, было решительно больше кокетства, чем вражды.

— Я только выполнила свой долг. И… — Дикси не отрывала взгляда от косячка рыбок, резвящихся в пруду. Похороны… похороны сделали смерть Максимилиана реальной. Гроб… могила… прах к праху… земля к земле… У него нет больше возможности причинить мне боль. И тебе не позволю поступать со мной, как Максимилиан Харленд! — добавила она то ли решительно, то ли упрямо.

— Я видел, сестры и мать так и не подошли к тебе ни разу. Думаешь, что-то изменится? — спросил Феликс, стараясь, впрочем, говорить как можно мягче.

А ты? А сам ты разве подошел ко мне на похоронах?! — вертелось у Дикси на языке. Хотя, если быть справедливой, Феликс-то как раз менее всех обязан был это делать. И не одну ее вечно изводил бранью, злыми насмешками и неустанно притеснял Максимилиан Харленд.