Супружеский долг

Она даже внешне чем-то напоминала покойную леди Кенвик: кроткой улыбкой и тихим достоинством, с какими она накалывала и прилаживала ткань на фигуре Эммы во время примерок. Эмме она очень нравилась. И не только ей. Сиберту тоже.

Де Ласси пробыл в замке всего четыре дня, а Гита и Сиберт уже казались неразлучными. Во время трапез они сидели рядом, в рабочие часы Гита постоянно находила предлоги, чтобы спуститься вниз и хотя бы мельком увидеть Сиберта. Эмма натыкалась на них в самых разных уголках замка. Служанки и посудомойки уже начинали хихикать, едва эта пара появлялась на горизонте.

Эмма не знала, как ей отнестись к этой ситуации. Ей казалось странным, что уже немолодые люди так увлечены друг другом. Но в то же время в этом было что-то удивительно трогательное. Никогда Эмма не видела своего сурового дворецкого таким счастливым, и ей не хотелось выговаривать им за нескромное поведение. Пока она предоставила событиям идти своим ходом. Хотя когда-нибудь настанет момент разлуки. Что тогда будет? Эмма надеялась уговорить Гиту остаться, так как подозревала, что если швея решит вернуться в Лондон вместе с де Ласси, Сиберт последует за ней. Однако сейчас ей не хотелось заниматься этой проблемой: и без того в замке Эберхарт хватало тревог и волнений.

По сути дела, они не прекращались со дня ее свадьбы, подумалось Эмме. Но она тут же поправила себя. Нет, все началось еще раньше. Пожалуй, со смерти Фалька… а может, с ее аудиенции у короля?..

— Лорд Эмори чем-то болен, миледи? — Гита подошла совсем близко и с любопытством заглянула в котелок.

— Н-нет… — смущенно проговорила Эмма. — С ним все в порядке.

— Тогда почему вы каждый вечер подливаете лекарство ему в эль?"

"— Я… это такое новое укрепляющее средство… Я ищу, какое ему лучше подходит, — солгала Эмма, отводя в сторону глаза.

Гита озадаченно нахмурилась:

— Но разве это не листья иглицы и…

— Вы хорошо знаете травы, — прервала ее Эмма, стремясь перевести разговор на другое.

— Да, меня мать научила разбираться в них. — Гита повернулась к разложенным на столе для просушки растениям. Бережно проведя по ним рукой, она удивленно взяла один из цветков. — Это ведь дамиана?

— Да, она укрепляет организм. — Эмма услышала в своем голосе оправдывающиеся нотки и внутренне поморщилась. — И налаживает работу всех органов тела.

Губы Гиты чуть дрогнули в усмешке, и она положила афродизиак на место.

— Да, она наладит.

Эмма вспыхнула как маков цвет, почувствовав в словах Гиты намек, но была избавлена от ответа шумом открывшейся двери. В кухню заглянул Сиберт и при виде Гиты нежно заулыбался:

— Французский хорек шумит, почему Гита так долго где-то задерживается. Может быть, стоит…

— Да, да, — вздохнула Гита и направилась к двери, ответно улыбнувшись Сиберту.