Долг сердца

Я возвращалась от врача. Я как подросток, который только начал половую жизнь, и не знает, что с этим делать. Недостатка информации у меня не было, а вот дефицит практики налицо. Врач меня пожурила, мол, ты же сама профессионал должна знать, что и как. Каждая пятая женщина, практикующая прерванный половой акт залетает. Вероятность большая и недопустимая, особенно для меня в текущей ситуации.

Я подходила к дому, пытаясь срезать путь через соседний двор, когда на узком проезде прямо передо мной резко остановилась машина. Ну что опять?

Дверь открылась, из неё высунулся мужик, бритоголовый и похожий на быка:

Я безнадёжно покачала головой и полезла внутрь. Машина тут же тронулась. Эти по крайней мере не просили раздеться и не одели мешок на голову. Но мобильный забрали и разобрали.

Мы ехали молча, долго, проехали по шоссе и свернули на боковую дорогу, потом ещё одну и выехали к посёлку, останавливаясь у самого последнего дома. Я вышла и размяла затёкшие мышцы от долгой поездки.

В доме пахло пылью и запустением. Посреди комнаты стоял мужик лет сорока восточной внешности в пальто поверх костюма. Он без стеснения разглядывал меня, а я опять терпеливо молчала в ожидании.

– Хорошенькая у Филатова получилась дочка. Умаров Руслан Алиевич, – но руки не подал. – Ну, что, Ольга, будешь сотрудничать?

– Закройся, – он нервно махнул рукой, – ты не на допросе.

– Тогда я могу уйти?

– Не можешь. Я видел твоё дело. Фотка так себе, если честно, оригинал гораздо приятнее. Довольно тонкое твое дело и с зелёной пометкой. Военная прокуратура копала долго, но ничего не нарыла. Сама не участвовала, компромата нет, против близкого родственника свидетельствовать не будешь. Но погоны с тебя сняли. Жалеешь?

– Нет, на гражданке спокойнее.

Я поступила в военную медицинскую академию с целью съехать от отца, потому что тогда мне казалось, что даже казарма лучше. И потом, я очень хотела стать врачом, хирургом, чтобы иметь шанс помочь отцу, теперь-то я понимала, что это было наивно, зато я могу помогать другим. Служила я далеко заграницей на Ближнем Востоке, но недолго. Меня опять проверяли на криминальные связи с бизнесом отца. И потому перевели на службу недалеко от Москвы, куда пациентов из горячих точек транспортировали для дальнейшего оперативного вмешательства.

Через год за меня снова взялись с новой проверкой. В то время у отца были активные проблемы с законом, и моя служба пошла под нож. На меня ничего не нашли, но погоны всё равно предложили снять. И я сняла. В конце концов, на гражданке тоже нужны хирурги.

– Мне перепало дело твоего отца. И скажу честно, искать виноватых в его смерти я не намерен, поэтому ты не на допросе. Сейчас мы просто разговариваем. Твой отец остался мне должен.