Долг оплачен

— Меня предупредили, что ты строптива, но включи голову. Тебе только восемнадцать, ты представления не имеешь, что такое тюрьма.

— Имею, — нагло ответила я. — И даже кое-что по фени могу сказать. А вот работать на вашего сатира я не буду. И не заставите.

— Эмилия, подумай о маме. Квартира твоя с молотка уйдёт. Мама вылечится, а возвращаться некуда.

— Ничего, снимет комнату или к тётке Любе жить пойдёт, — холодно ответила я.

— Ох и упрямая же ты, — он в негодовании стал собирать листы договора. — Подумай денёк."

"Но денька он ждать не стал. Видимо, пендалей получил сверху и припёрся ещё раз. Хотя свидание положено один раз в сутки. Но что-то всегда идёт не по правилам.

Меня в этот раз привели не в комнатку с решёткой на окне, а в настоящий рабочий кабинет. В кабинете на стульях у казённого стола сидели тётя Люба и Мария Викторовна. Как галки налетели меня. От трескотни и уговоров мне некуда было деваться. Кеша, скрывая улыбку, подсовывал договор. Тётя Люба с горючими слезами на лице взяла мою руку, всунула в неё ручку и, можно сказать, поставила подпись.

И всё.

Всё кончилось.

Теперь я — собственность сатира.

Меньше чем через час меня выставили с вещами на улицу.

Было темно и очень холодно. Уже лежал снег и серебрился под светом фонарей. Я выдыхала пар изо рта, смотрела на прохожих, и мне казалось, что все смотрят на меня. Одичала. Хотела пройти в сторону проспекта, как из припарковавшейся машины рядом со входом в УВД выскочил Иннокентий. Расстёгнутое пальто на серый костюм, улыбка до ушей.

— Давай, Эмилия, подвезу.

Я показала ему неприличный знак и обошла стороной. В сумке не было денег, но был жетончик на метро.

До дома я ехала долго. Выходила на разных станциях, привыкала к обществу. Потом вышла в своём новом районе и прогулочным шагом шла к своей многоэтажке. Старые дома, где все друг друга знают, гораздо хуже новых, где людям нет дела до соседей. Никто не выбежал на лестничную площадку, никто не задавал глупых вопросов. Посадили, выпустили, значит, так и надо.

В квартире было тепло и пахло нашей мебелью. Совершенно пусто и одиноко. Для начала я зарядила телефон, включила музыку на компьютере, чтобы разбавить тишину. Поставила стираться бельё, вымылась.

Зазвонил телефон. Я ответила.

— Добрый вечер. Эмилия Романовна? — спросил приятный женский голос.

— Да, — устало ответила я.

— Моя фамилия Гудкова. Завтра в восемь утра я вас жду в отделе кадров на первом этаже здания «КАN-транс». Возьмите с собой паспорт, если есть: трудовую и санитарную книжки.

— Обязательно, — фыркнула я.

— До завтра.

Роза: «Как сможешь, обязательно мне напиши».

Солнце: «Смогла».

Роза: «Наконец-то! Как твои дела?»

Солнце: «Не очень хорошо. Сатир меня посадил на долг в двенадцать миллионов рублей, и теперь я буду отрабатывать в его фирме».