Долг оплачен

— Как же катер может перевернуться?

— Думаю, дно пробил и мотором зацепился, — пожала я плечами, надевая широкий свитер в полоску под цвет бабушкиной шапки. Это комплект, бабуля сама вязала.

Она сняла с седых волос шапочку и надела мне на волосы. Заботливо накинула на плечи серую ветровку.

Мы вышли из бани. Куртку я не застегнула, потому что согрелась, и было даже жарко. В кармане нащупала свой телефон и стала фотографировать яблоки на земле. То ли я фотограф не очень, то ли мой дешёвый телефон не обладал хорошей камерой, но яблоки вживую выглядели лучше, чем на фото. Я даже разочаровалась.

Неожиданно за моей спиной скрипнула дверь в баню, и я оглянулась.

Мужчина вышел из бани в широких дедовских штанах защитного цвета, что падали на узкие бёдра. С голым торсом он был похож на сатира. Именно такими мифических существ я себе представляла, дудки не хватало и копыт мохнатых.

Черноват для сатира, но в целом именно такое впечатление незнакомец произвёл с первого взгляда. По-южному смуглый. Копна иссиня-чёрных волос немного вилась. И светлые серо-зелёные глаза совсем не клеились с его общим образом, именно они делали его похожим на сатира или фавна. Большие, раскосые и невероятно сказочные.

Вкупе со странным, отчасти орлиным профилем незнакомец казался чужеземцем, и веяло от него другим континентом. Во мне метр шестьдесят семь роста, а в мужчине около ста девяноста. Имел он атлетическую фигуру, сильные волосатые руки и волосатую грудь, где красовался чёрный крест без распятия. На запястьях какие-то браслеты и часы."

"Он залез в дедушкин коричневый свитер с высоким воротом. Заметил мой пристальный взгляд и улыбнулся. Белоснежными ровными зубами.

Я зависла.

Сколько ему лет? Взрослый, лет тридцать уже.

— Спасибо, — тихо сказал незнакомец. — Как я могу тебя отблагодарить?

Я молчала, продолжая заворожённо смотреть на сатира. Внутри что-то съёжилось, испугалось, опять застеснялось. И мне пришлось вернуть взгляд на яблоки, чтобы прийти в себя.

— Вы не русский? — спросила я, никак не могла сосредоточиться на том, что произошло недавно на болоте. Меня интересовал именно он, всё внимание, все мысли были направлены только на знакомство с ним.

— Заметно? — усмехнулся мужчина, подходя ближе.

Акцент был странным, очень похожим на азиатский. И пропадал иногда.

— Да, — я неловко прокашлялась, меня его приближение вдруг начало волновать.

— У меня бабушка мексиканка, я жил одно время у неё, — пояснил он.

— Привет, Санчес, — улыбнулась я и посмотрела наверх, заглядывая в улыбчивое и необычное лицо. — Где твоё пончо, сомбреро и твои маракасы?

— Там же, где твоя фуфайка, ушанка и балалайка, Наташа, — беззлобно парировал сатир и с каким-то восхищением уставился на меня.