Долг платежом красен

Сбросив туфли, я повалился на скамейку. Резко стрельнуло в пояснице и шее, даже в глазах потемнело, и из горла вырвался невольный стон. Эти женщины просто мазохистки! Так издеваться над собой. О-о-х!!! Вдруг рядом что-то резко шумнуло, перед глазами мелькнуло светлое пятно, и кто-то мужским голосом воскликнул:

— Сударыня! Что с вами? Вам плохо?!

От неожиданности я подскочил и ударился лбом обо что-то жесткое. От удара в голове зачирикали птички и перед глазами замелькал рой разноцветных мух.

— Какого… пошел… чтоб тебе… — зашипел я и попытался отскочить в сторону. Но, вскакивая, наступил на платье, и как следствие мое тело, размахивая, аки птаха, руками, на бреющем полете рвануло к земле. Этот… козел… поймал меня почти у самой ее кромки, но при этом бляха, висевшая на его груди на толстой цепи, врезала мне по голове. Ну тут уж я и выдал характеристику его умственных способностей…

От неожиданности или обалдения он меня выпустил из рук, и я очень неэстетично все-таки рухнул на землю. Из меня с удвоенной силой понеслись определительные способы зачатия этого м… и его предполагаемая ориентация. В процессе вставания, поскольку мое сознание было отвлечено на этого козла, я, естес-сно, снова наступил на край платья и опять начал падать. Этот тип попытался поймать меня и случайно ухватился за мою грудь. От неожиданности он отдернул руки. Чисто рефлекторно, видно не желая больше падать, мои руки ухватились за рукав этого психа. Послышался громкий треск."

"В попытке удержаться я судорожно попытался перехватить что-то более надежное и схватился одной рукой за его нашейную цепь, другой — за ворот рубашки. Рывок. Треск разрываемой рубашки. Падаю. Удар. Сверху свалился этот придурок и выбил из меня весь воздух. Лежим мы этаким изящным крестиком. Сдавленно шиплю все, что я думаю на тему этих балов, танцев, туфель и всяких козлов, бегающих где не надо. А этот лежит себе и не шевелится, заслушался что ли? Вдруг рядом кто-то спрашивает с большим интересом:

— Что здесь происходит?

Идиот, что лежал на мне, резко попытался встать на четвереньки, но что-то пошло не так, и он снова рухнул на меня. Я взвыл дурным голосом и при следующей его попытке встать резко подтянул ноги, уперся ему в живот и столкнул с себя. Судя по воплям — в кусты.

— Что вы все-таки делаете? — в голосе спрашивающего любопытства было больше, чем беспокойства.

— Что делаем, что делаем, — пробурчал недовольно я, поднимаясь, — любовью занимаемся, а то не видно, что ли?

— Что-о-о?! — то ли выдохнул, то ли выкрикнул вновь подошедший и, глядя то на меня, то на того придурка в кустах, начал ржать. Именно не смеяться, а ржать, как лошадь.

Тут уж меня совсем злость разобрала.