Дольче вита по-русски

Перечитав письмо, я внесла в него небольшие коррективы, распечатала и вложила в конверт. Надо доставить сие послание адресату, и желательно как можно скорее. Я не была уверена, что Шура заглядывает в свой почтовый ящик каждый день, поэтому задумалась о том, как передать ему письмо лично в руки. Через курьерскую службу? Нет, Шильдиков – это вам не Урюпин. Когда в кабинет председателя Общества по защите прав потребителей вошел курьер, это выглядело вполне органично, да и письмо, что он принес, было написано достаточно интеллигентным языком. А рядовому патологоанатому угрожают зоной какие-то явно околопреступные элементы. Для пущей достоверности я даже нарочно сделала в тексте несколько синтаксических и пунктуационных ошибок. На что же должно, по идее, хватить фантазии у настолько малограмотного шантажиста? Только на то, чтобы передать письмо с посыльным «от себя» – то есть с доверенным лицом. Я задумалась о том, кому бы поручить это несложное, но ответственное дельце, и почти сразу вспомнила о Венчике Аяксе. Проблема только в том, как его найти. Этот знакомый мне бомж-философ обретается где придется, преимущественно в заброшенных подвалах.

* * *Я поехала на место его последнего, известного мне, временного пристанища, очень надеясь на то, что он никуда оттуда не перекочевал или не ушел куда-то просто по своим делам. Впрочем, какие у Венчика могут быть дела? Ведь он не работает из идейных соображений, считая, что каждый рабочий день сокращает каждую отдельно взятую человеческую жизнь на восемь часов. А прожить на белом свете он намеревался достаточно долго.

Дом, расселенный несколько месяцев тому назад, все еще стоял на своем месте, но был обнесен лентой с красными флажками, предупреждавшей о том, что здесь опасная зона. Задрав голову, я узрела осыпающийся карниз. Тем не менее я перелезла через нехитрое ограждение и подошла к единственному целому окну полуподвала. Наклонившись, я заглянула внутрь. Вениамин неподвижно лежал на низком обшарпанном диванчике, сложив руки на груди. За то короткое время, что я на него смотрела, он даже не пошевелился. Я легонько постучала по стеклу, чтобы вызвать Аякса на дружески-деловую беседу на свежий воздух, но он не проснулся. Тогда я постучала сильнее, но Венчик продолжал лежать неподвижно. В мою душу закралось страшное подозрение – а вдруг он умер от голода или от тоски, или его вообще убили?! Как бы мне ни хотелось залезать в подвал, но пришлось.

Обогнув полуразрушенный дом, я вошла в разоренное парадное и спустилась по сильно захламленной лестнице. Постучав для приличия в дверь, висевую на одной петле, я вошла в комнату со словами:

– Эй, есть тут кто живой?

Аякс прокряхтел во сне что-то нечленораздельное и перевернулся на другой бок. Я с облегчением вздохнула.