Доктор. Заново

— Учтём, что ты достаточно привлекателен, с деньгами, не болтун, вообще мачо. Значит, что?

— Что? — Снова тупо повторяю рефреном.

— Значит — это скорее всего дама твоего возраста. И физически есть барьеры возрастного и нравственного характера.

— А учитывая твоё патологическое чувство ответственности, и троекратное отсутствие вчера, ты сто процентов встречался, общался, и пытался расставить все точки над «Ё», — она весело смотрит мне прямо в глаза.

— Не парься, мелкий. Это я тебя психотерапевтирую. Говори, что тебя ещё тревожит.

— Да тревоги, как таковой, нет, есть непонимание…

— … как с нами обеими быть дальше? — снимает с языка Лена.

— Ну. Но давай до конца расскажу. Она — армянка наполовину, у них с этим строго (я сейчас про интим). Мне она отказала под этим соусом, зато предложила себя ни в чём не ограничивать — но я пока не знаю, как к этому относиться. По мне, отказ от контакта с близким человеком — это разрыв близких отношений с близким человеком. Получается, близкий человек не может рассчитывать на тебя в важном для себя вопросе.

— Как же непросто, да? Есть варианты. Как с нами обеими быть — очень во многом зависит от того, чего ты от нас обеих хочешь, и на что ради этого готов. И — снова для профилактики — я сейчас с тобой говорю, как со взрослым мужиком. Которого я воспринимаю, как альфу и как мужика. С которым мне хорошо и уютно, не смотря на внешнюю странность всей ситуации.

— Зачем тогда мелким называешь? У меня имя есть. Защитная реакция психики?

— Да. Она, — коротко бросает Лена, так же глядя мне в глаза.

— Ну-у-у, чего я хочу… У меня есть мечта. Я уже начал над ней работать.

— Кто бы сомневался. Давай, делай мне бутерброд, я уже согласна.

— Жизнь — очень короткая штука, и основные цели надо успеть достичь лет до пятидесяти. Если я хочу в жизни успеть всё — нужно быть серьёзным во всём, считай это моим принципом. Получается, в отношениях тоже нужно быть серьёзным. — Чёрт, хлеб закончился. Где-то должен быть лаваш. — Я сейчас не могу сказать, как оно так всё закрутилось, наверное, гормоны виноваты. Ситуация глупая — если с точки зрения разума. Но я вас обеих воспринимаю серьёзно. При этом, Анька говорит, что большинство отношений, начатых до двадцати пяти, распадётся в первые два-три года. Значит, всерьёз меня не воспринимает уже она. Держи свой бутерброд. Стереотипно принято считать, что зам меня сейчас решают не мозги, а тупость и гормоны.

Сдерживаюсь и не говорю, что у мозга — два разных «рисунка»: когда человек собирается действовать или когда гипотетически рассуждает, глядя в телевизор. Впрочем, возможно, женщины и сами себе умеют не признаваться, мало ли. Особенно после недосыпа.

Некоторое время едим бутерброды.

— Лен, — смотрю на неё, как взрослый на ребёнка.