Доктор Сон

Шланги превращаются в змей, мертвые женщины открывают глаза, а его отец… о Боже милосердный, МЫ ДОЛЖНЫ ВЫБРАТЬСЯ ОТСЮДА, ПОТОМУ ЧТО МОЙ ОТЕЦ СХОДИТ С УМА.

А гремучая змея шипит. Шипит. Ши…

2Дэн действительно слышал завывание ветра, но не из «Оверлука». Нет, этот звук доносился из-за стен башенки Ривингтона. Он слышал, как снег хлестал в северное окно, словно в него кидали мелкие горсти песка. И слышал хрипы и шипение, исходившие из старого домофона.

Отбросив оба одеяла, Дэн спустил ноги на пол и поморщился, когда они коснулись холодных досок. Стараясь ступать только на кончики пальцев, он пересек комнату. Включил лампу на письменном столе, выдохнул. Пара не было, но даже при работавшем обогревателе, чья спираль мерцала тусклым красным светом, температура в его жилище не превышала сорока пяти градусов[10].

Снова хрипы и шипение домофона.

Он нажал кнопку «Ответ» и сказал:

– Я вас слушаю. Кто там?

– Клодетта. Похоже, для тебя есть работа, док."

"– Миссис Винник? – Он почти не сомневался, что речь идет о ней, и, значит, придется надевать куртку, потому что Вера Винник обитала во втором корпусе хосписа, а в крытом переходе между главным зданием и Ривингтоном-2 было холодно, как у ведьмы за поясом. Или за пазухой. Или где там еще. Уже почти неделю жизнь Веры висела на волоске. Она впала в кому, дыхание то учащалось, то становилось едва заметным, а сейчас выдалась одна из тех ночей, которые самые слабые выбирали для того, чтобы тихо уйти. Обычно часа в четыре утра. Он посмотрел на будильник – только 3.20. Достаточно близко.

Но Клодетта Албертсон удивила его:

– Нет, это мистер Хейес. Прямо под тобой. На втором этаже.

– Ты уверена? – Только вчера после обеда Дэн играл с Чарли Хейесом в шашки, и для человека, страдающего острой миелоидной лейкемией, он был как огурчик.

– Я – нет. Но у него Аззи. А ты сам говоришь…

Да, он сам говорил, что Аззи никогда не ошибается, и к подобному заключению его привел шестилетний опыт. Азрил свободно разгуливал по всем трем корпусам, составлявшим комплекс Дома Хелен Ривингтон, проводя большую часть послеполуденного времени свернувшись на диване в комнате отдыха, хотя часто любил разлечься на одном из игровых столов поверх чьей-нибудь не собранной до конца головоломки, издали напоминая небрежно брошенный меховой воротник. Все обитатели дома любили кота (и если кто-то и проявлял неудовольствие от присутствия в доме животного, сам Дэн никогда подобных жалоб не слышал), и Аззи отвечал им такой же любовью, порой принимавшей, правда, весьма необычные формы. Иногда он запрыгивал на колени полумертвого старца… но делал это легко, чтобы не причинить беспокойства или не поцарапать. А это само по себе было удивительно, ведь весил Аззи добрых двенадцать фунтов.