Доктор Сон

Пока мы в Боулдере, мне хотелось бы кое-куда наведаться.

Через пять минут они были на Арапахо-стрит. В двух кварталах от района с обветшалыми барами и кафе Дэн попросил Билли остановиться.

– Теперь жуй своего цыпленка. А я отлучусь ненадолго.

Дэн вышел из пикапа и остановился на потрескавшемся тротуаре, глядя на обшарпанный четырехэтажный дом с рекламой в одном из окон: «ОДНОКОМНАТНЫЕ КВАРТИРЫ ПО СТУДЕНЧЕСКИМ РАСЦЕНКАМ». Лужайка почти облысела. Сквозь трещины в асфальте пробивались сорняки. А ведь он сомневался, что вообще найдет это место. Думал, что Арапахо-стрит превратилась в фешенебельный район, где жила обеспеченная молодежь, пившая кофе в «Старбаксе», проверявшая свои странички в «Фейсбуке» по двадцать раз на дню и писавшая в «Твиттер» как одержимая. Но ничего не изменилось. Арапахо-стрит выглядела в точности такой, какой он ее запомнил.

К нему подошел Билли с остатками сандвича в руке.

– Нам еще ехать семьдесят пять миль, Дэнни. Пора затащить наши задницы на перевал.

– Хорошо, – сказал Дэн, но продолжал стоять и смотреть на дом с облупившейся зеленой краской. Когда-то здесь жил маленький мальчик; однажды он сидел на бордюре как раз в том месте, где сейчас стоял Билли Фриман, жующий свой сандвич. Маленький мальчик дожидался возвращения папы, который поехал договариваться о работе и проходить собеседование с менеджером отеля «Оверлук». У мальчика был игрушечный планер из бальзового дерева, вот только крыло треснуло, но мальчик не огорчался. Когда папа вернется домой, он все починит с помощью изоленты и клея. А потом, возможно, они пойдут вместе запускать его. Его отец был страшным человеком, но как же маленький мальчик любил своего папу!

– Я жил тут с матерью и отцом до того, как мы перебрались в «Оверлук», – сказал Дэн. – Выглядит не очень.

Билли пожал плечами:

– Мне доводилось бывать в местах и похуже.

За годы странствий в местах похуже побывал и сам Дэн. Взять хотя бы, к примеру, квартирку Дини в Уилмингтоне.

Он указал налево.

– В той стороне располагалось несколько баров. Помню, один назывался «Дырявый барабан». Похоже, модернизация этот район обошла стороной, так что он, должно быть, все еще там. Когда мы с отцом проходили мимо, он всегда останавливался и смотрел в окно, а я чувствовал, как же ему хочется зайти внутрь. От его жажды даже мне хотелось пить. Я долгие годы пил, чтобы утолить эту жажду, но она неутолима. Мой отец это знал.

– Но ты все равно любил его.

– Да, любил.

Он снова посмотрел на запущенный, жалкий жилой дом. Не очень, но Дэн невольно задумался, как могла сложиться их жизнь, если бы они тогда остались здесь. Если бы «Оверлук» не заманил их в свою ловушку.

– Он был и хорошим, и плохим, а я любил его за все сразу. Бог мне в помощь, но я все еще его люблю.