Доктор Сон

Люси так заботится о своей бабушке. Кончетта – необыкновенная личность. Я читала ее стихи. Они просто бесподобны. Но если вы ожидаете что-то услышать от нее самой, джентльмены, то вас ждет разочарование. Она впала в кому.

Ну, это нас не остановит, подумал Дэн."

"– И к тому же… – Сестра с сомнением посмотрела на Джона. – Не знаю, следует ли мне говорить это…

– Продолжайте, – сказал Джон. – Я еще не встречал старшей медсестры, которая не знала бы, каков расклад.

Она улыбнулась ему в ответ, потом повернулась к Дэну.

– Я слышала только положительные отзывы о хосписе Ривингтон, но у меня есть сомнения, что Кончетту туда отправят. Даже если она проживет до понедельника, едва ли стоит куда-то перевозить ее. Будет милосерднее дать ей спокойно закончить свои дни здесь. Простите, если я говорю лишнее.

– Ни в коей мере, – ответил Дэн, – и мы обязательно примем во внимание вашу точку зрения. Джон, спуститесь, пожалуйста, в вестибюль и проводите чету Стоун наверх, когда они приедут. Я могу начать без вас.

– Вы уверены?..

– Да, – ответил Дэн, бросая на него выразительный взгляд. – Полностью уверен.

– Она в девятой палате, – сообщила старшая медсестра. – Одноместная в дальнем конце коридора. Если я вам понадоблюсь, нажмите кнопку вызова.

4На двери палаты номер девять действительно значилась фамилия Кончетты, но уже отсутствовали листы с рекомендациями по лечению, а показания монитора под потолком не внушали оптимизма. Дэна окружили знакомые запахи: освежителя воздуха, антисептика и неизлечимой болезни. Последний пел в его голове словно скрипка, способная издавать лишь одну высокую ноту. Стены палаты были увешаны фотографиями, на многих из которых присутствовала Абра всех возможных возрастов. На одном снимке группа малышей с широко раскрытыми ртами наблюдала, как фокусник достает из шляпы белого кролика. Дэн не сомневался, что фото сделали в тот знаменитый день рождения – в День ложек.

В окружении этих фотографий спала, приоткрыв рот, исхудавшая женщина с перламутровыми четками между пальцами. Оставшиеся на ее голове волосы были такими тонкими, что почти сливались с наволочкой подушки. Ее кожа, когда-то оливковая, пожелтела. Грудь под ночной сорочкой едва шевелилась. Дэну хватило одного взгляда на нее, чтобы понять: старшая медсестра действительно знала расклад. Будь здесь Аззи, он бы уже лежал, свернувшись, рядом с обитательницей комнаты, дожидаясь, когда придет Доктор Сон, чтобы возобновить ночное патрулирование коридоров, где не было ничего, кроме тех таинственных вещей, которые доступны лишь кошачьему зрению.

Дэн присел на край кровати, отметив, что единственным препаратом, который еще вводился внутривенно, был физраствор.