Невероятная доктор Белль и Повелитель драконов

Я, Оливия и Розамунда замерли, шокированно глядя, как Её Высочество, вставшая не с той ноги, замахнулась на камеристку, которая случайно пролила воду из графина на пол.

За криком последовала звонкая пощёчина. Голова бедной служанки от силы удара качнулась назад, после чего она, явно ослабев от страха, рухнула на колени и тихо взмолилась, прося прощения и пощады.

Её Высочество, будто в отместку за вчерашнее затишье, взяла быка за рога буквально с первых секунд своего пробуждения.

А это всего лишь второй день моей службы подле мелкой стервы. Вчера, после того как я чуть повлияла на её настроение, день и ночь прошли более-менее сносно. И то, когда натягивала туфли на королевскую ножку, осторожничала, поскольку целительское свечение было видно невооружённым глазом. Но сегодня я ещё не успела коснуться вздорной девчонки, и она, проснувшись в дичайшем раздражении, орала направо и налево, срываясь на противный визг: всё ей было не так, всё её выводило из себя, даже солнце светило слишком ярко, на её венценосный вкус.

Если бы меня и Шарлотту оставили наедине, я могла бы вырубить её на полдня – здоровый сон ещё никому не мешал. Но подле принцессы всегда находилась либо Розамунда, либо Оливия. Буду искать лазейки, авось удобный случай подвернётся."

"А ещё… Если слишком часто воздействовать на Её Высочество, велик шанс вызвать ненужные вопросы среди окружающих. Люди, пусть и живущие в эти тёмные времена, далеко не дураки, изменения в поведении дочери короля могут связать с моим появлением. Нагрянет тот, кто станет рыть носом землю, и, скорее всего, это будет священник с даром. Я уверена, что среди церковников хватает колдунов. Потому я должна быть максимально осторожна и в действиях, и в словах. Мне придётся прогнуться, чтобы выжить. Я очень хочу жить. Кто его знает, если умру, то ещё одного шанса, возможно, мне больше не дадут.

Я тихо вздохнула: мне до зубовного скрежета хотелось подойти к Шарлотте, положить руки ей на шею и слегка придушить, встряхнуть как следует, чтобы она пришла в себя, но нельзя – мигом на плаху отправят. Бывают же отвратительные люди! Чаще такие индивидуумы вынуждены скрывать своё гнилое нутро, изредка являя миру, а точнее, своим близким, мерзостный нрав, тут же принцесса может делать всё, что взбредёт в её ненормальную голову, и никто ей и слова поперёк не скажет. Король был слеп и глух к выходкам единственной дочери, потакал всем её капризам, королева иногда могла вступиться за попавшего под горячую руку бедолагу, но тоже делала это крайне редко и неохотно, лишь когда Её Величеству вмешательство сулило некую выгоду.

– Оливия, вели конюху дать этой криворукой десять плетей! – повернулась к нам Её Высочество, возвращая мои мысли в настоящее.