Доктор Куэйк

 – Если ты, конечно, не хочешь, – произнесла она, – действительно не хочешь, чтобы те твои замечательные фотографии были разосланы каждой семье в округе Сан-Эквино. Или ты этого хочешь?

Уайт проглотил слюну. Сидеть на таком стуле стало просто невыносимым.

– Нет, не хочу. И вы это знаете. Но как я смогу убедить кого-то в Вашингтоне, чтобы меня выслушали?

– Даже самая обыкновенная свинья и та сообразила бы, как это сделать. Повторяю тебе, Римо Бломберг работает на правительство. Позвони ему и скажи. Пусть он передаст правительству твое сообщение и добудет деньги. Да, и еще можешь передать ему, что завтра мы собираемся провести еще одно маленькое испытание. Землетрясение. Небольшое. Всего в восемь баллов. Но если мы не получим миллион, то зададим им настоящую трепку. Сбросим всю Калифорнию с континента.

– Я должен передать это тому проклятому еврею, Бломбергу?

– Да. И только это! Если же ты заикнешься о нас, то кончишь свои дни в кювете, обсасывая свои собственные кишки.

– После того как я получу деньги, мне нужно будет убить его?

– Этот приказ, свинья, мы отменяем, потому что, откровенно говоря, считаем, что ты для этого не годишься. Мы позаботимся о нем сами.

– Обычным способом?..

– Да, обычным. Мы подарим ему немного удовольствия, чтобы он мог вспоминать об этом в могиле.

– Несчастный выродок… – сказал Уайт, по-дурацки хихикнув.

– Если ты испортишь дело, тебя ждет то же самое. Но без всякого удовольствия. Теперь, я думаю, тебе лучше убраться отсюда. В любую минуту может вернуться Джекки, а ей становится плохо от одного твоего вида. Не забудь. Деньги должны быть здесь завтра ночью. Землетрясение будет завтра после полудня. Не останавливайся в это время под мостами.

Уайт поднялся.

– Хорошо, Джил. Но все это мне не нравится.

– А мне не нравится, когда ты называешь меня Джил, будто мы с тобой друзья. Для тебя я госпожа.

– Да, госпожа. Я не хотел вас обидеть.

– Ну, ладно, свинья, убирайся отсюда.

На обратном пути в город шериф Вейд Уайт думал о своем. Это просто несправедливо. Разрушить всю жизнь человека из-за одной-единственной допущенной им промашки. Откуда он мог знать, что та девка в мотеле была профессиональной шлюхой, специально подсылаемой для таких дел, и что близнецы будут снимать их на пленку? Они прислали ему целый комплект этих фотографий. Если бы их кто-нибудь увидел, он стал бы всеобщим посмешищем. Ну какой бес вселился в него тогда, словно он какой-нибудь извращенец… И все эти «французские» штучки… Неудивительно, что французы не совершили ничего выдающегося. Все они просто больные. Сексуально больные.

А самое главное, он никогда не любил такие забавы. И оттого ему было еще обиднее."

"Теперь эти ужасные фотографии у девок-близнецов.