Доктор Барченко (СИ)

Кобра - то ли в силу беззаботной юности, то ли из презрения к босоногому иноверцу - укусила Барченко мягко, шипнув, нежно впилась полыми зубами в загорелую кожу. Александр еле почувствовал ее укус, несравнимый с уколом шприца в земской больнице, а скорее напомнивший ему неуловимое прикосновение дамской булавки. Затем кобра резко отскочила в сторону, словно устыдившись своего змейского характера, и спряталась за широкими листьями декоративного банана, поблескивая оттуда черными бусинками глаз.

- Мама! Что ж мы будем делать?! - произнес паломник, озираясь вокруг.

Жить Барченко оставалось еще несколько мгновений, и в эти мгновения ему ничего умного в голову не пришло, кроме стишка из хрестоматии для младших классов. Никакой предсмертной экзальтации, секундного прозрения...

Кобра поспешила уползти прочь - это был ее первый укушенный."

"Почему Александр не умер, поведано им в своем романе ""Доктор Черный"". Официальная медицина в это все равно не поверит, а для жанра колониальных приключений сгодится, что умиравшего юношу обнаружил тибетский монах, дал ему противоядие из старинных рецептов.

Очнулся Барченко нескоро. Открыв глаза, он очень удивился своему вызволению из мира теней.

- А чего ты беспокоишься? - возразили ему, что не умер сейчас? Так умрешь позже, какая разница?!

- И под ноги всегда смотри - ехидно добавил англичанин, а то опять на кого-нибудь наступишь!

Александр Барченко вернулся в Россию нескоро: у него не оказалось ни средств, ни сил, чтобы заработать даже на билет третьего класса.

Но и пропасть в Индии не удалось. Ослабев после укуса кобры, он около трех месяцев жил в послушниках буддистского монастыря, мел двор, перебирал рис, учился медитировать, занося в свою память сложные философские термины (записывать в тетрадку здесь не принято).

Больших тайн ему, иностранцу, никто не открыл, а когда в монастырь приехал уважаемый лама, монахи быстро спровадили спасенного странника, объясняя: если лама узнает, что мы приютили чужого, будет скандал.

Жалостливый настоятель тихонько передал Александру деньги и вкусные рисовые лепешки, завернутые в широкие листья дикого банана.

- Почему он ничего не сказал мне на прощание? - недоумевал Барченко, я был бы рад услышать от настоятеля хотя бы одно-единственное слово!

Но, приближаясь к берегу, почувствовал: настоятель и не должен ничего ему говорить. Ученик придет к истине сам, а что слова? Все равно Александр не поймет их смысл, исказит, переиначит, и всю жизнь будет нестись по замкнутому кругу.

В Мумбаи Барченко уже протянул руку в окошко кассы английской пароходной компании, покупая самый дешевый билет (в трюм), но ему, белому, билет не продали.