Доктор Барченко (СИ)

Чучела диких птиц, доставшиеся из разграбленного подмосковного имения, обреченно таращили глаза, выгибали длинные цепкие когти и растерянно раскрывали клювы, точно им, мертвым, не хватало воздуха.

- Я сейчас, отдам скопу и вернусь, пока осмотритесь, может, что приметите необычное. Говорят, Брюс свою книгу в стену замуровал - сказал историк и скрылся в коридорном лабиринте.

Барченко стал разглядывать часы, чучела, коробки, потом достал из застекленного ветхого шкафа пожелтевшую книгу (подробное описание Сухаревой башни со всеми планами, чертежами и схемами), углубился в чтение.

Историк повесил на дверь бумажку ""закрыто на совещание, не стучать"", и мы немедленно отправимся исследовать здание.

- Правда (он понизил голос до еле слышного шепота) будем не первыми, до нас уже побывали какие-то люди с ордерами и мандатами, ходили, простукивали стены, щуп какой-то совали. Но Брюс устроил несколько комнат с особой акустикой, находясь в них, слышно разговоры внизу и вверху.

На сей раз удача им не улыбнулась, кроме дохлых ворон и скелета кошки, не нашли, зато перемазались пылью и паутиной. На следующий день Барченко не сумел вырваться к Сухаревой башне с утра: его задержала необходимость сдать отчеты по экспедиции, пришел около часу дня. И обомлел: место было оцеплено милицией, никого не пускали. Снос начался. Хорошо сохранившиеся окна башни, высокие двери, часы и многое другое решили не уничтожать, но аккуратно выломать. Остальное готовились взорвать на кирпичи - Александр видел мелькание опытных взрывотехников в синих и серых спецовках, закладывающих динамит, дабы распрощаться с надоевшим царским прошлым.

- Нет, а что ты хочешь? - утешала его незадолго до того жена, Брюс был другом Петра, помещиком, эксплуататором, да ко всему прочему дружил с темными силами. Для народа он олицетворял немецкое засилье, о Брюсе ходили небылицы, а советской власти он совсем не интересен. Календарь Брюса - чистое мракобесие, прогнозы погоды не сбываются, я сама проверяла...

- Потому что летоисчисление поменяли, вот и не совпадает, надо пересчитывать, - возразил Барченко. Именно эти слова он вспомнил, разглядывая отгоняемую толпу зевак."

"Но один человек проскользнул в башню. Это был железнодорожный нарком Лазарь Моисеевич Каганович.

Старушки в толпе начали истово креститься, хотя сносили не церковь, а гнездо богопротивного чернокнижника. Взрывов, насколько Барченко помнил, было несколько, разной силы, и все они Сухареву башню не разнесли. Остался фундамент. Из развалин башни абсолютно спокойно вышел высокий человек с большой черной книгой, которую он нес, как несут священники Библию, нежно и аккуратно.