Докажи мне

Сейчас вот — особенно, — фыркнула Дарья, похоже, застыв у его стола. — Давайте, пересаживайтесь, Олег Георгиевич, пока миорелаксант вас не усыпил. Может, диплома массажиста у меня и нет, но уж размять вам шею и плечи я точно смогу, даже в кабинете. Вижу, что голова болит, а как раз после укола будет легче, он спазм на время снимет, и мы ему поможем.

Мог бы, ударил себя по лбу… Но было лень так активно двигаться.

Как он сразу не сопоставил?! Так вот что с ним такое! Точно, вспомнил, в больнице было пару раз…

— Никогда больше ко мне с этой гадостью не вздумайте подходить! — рявкнул, пытаясь лицо растереть и заставить себя собраться. — Как вы поняли, что у меня голова болит? — вдруг изо всех сил напрягся, нахмурился, пытаясь уловить смысл ее слов. Нежданная растерянность сбивала с толку.

Твою ж налево! Он слишком мало спал вчера, слишком много заставил себя работать за эти два дня, и совершенно забил на реабилитацию… И теперь этот ее зубодробительный коктейль анестетика с миорелаксантом — вырубали подчистую. Но понять, как она улавливает его слабость — показалось жизненно важным. Значит, сейчас открыт сильнее обычного? И другие просечь могут?..

— У вас вот тут залом появляется. Вы напрягаете челюсть, сжимаете зубы, и у вас на виске этот мышечный спазм прорезается, Олег Георгиевич, — прохладные тонкие пальца внезапно легли на его левый висок.

Едва ощутимо, легко-легко… А его словно действительно парализовало в этот момент! Пошевелиться не в состоянии, и все тело — оголенный нерв! Жадный, пылающий, впитывающий каждую крупицу этого прохладного касания!

Да что с ним, елки-палки?! Олега, что, в жизни не касались женщины?!

И списал бы все на взрыв и реабилитацию, так в больнице медсестричек хватало, и смазливых тоже. Но он вообще ни на кого не то что так, а никак не реагировал. А тут… И дело не то чтобы в похоти, хотя и член напрягся до боли, налился кровью до звона в яй*ах, по х*ру, что миорелаксант вколот.

Но что-то куда сильнее и жестче скрутило вдруг за грудиной, как аорту пытаясь вскрыть…

И руку ее хотелось схватить… Прижать плотнее, чтобы так и стояла, держа на его лице. Потому что легче становилось от этого невесомого прикосновения.

— Давайте, Олег Георгиевич, — повторила, — пересядьте на стул, вам удобней будет. И мундир снимите, я по рубашке вам сделаю, — не успел, она-таки отступила.

Да и позволил бы себе подобную блажь? Сомнительно. Но вот в открывшейся ему только что перспективе кайфа от ее прикосновений, массаж показался манной небесной, от которой вовсе не хотелось отказываться… Чистой воды искушение!

Да он за него сейчас был готов до смерти драться, кажется! С кем угодно. И по фигу на состояние, знал, что победил бы любой ценой… Что настораживало, конечно.