Докажи мне

Это все не было пустым звуком для Кравченко.

— Насколько крепко? — уточнил Олег, чуть удивившись все же.

Ладно он с ним не особо за пределами работы пересекался, хотя и это бывало в тех же тренировочных комплексах, да и ресторан они для обедов один любили. К Управлению близко, да… Но, ок. Допустим, и начальство не в курсе могло быть, если очень старался скрыть… Даже проверки пройти вполне мог удачно, все ж опытные, блин. Развод у него начался в апреле, если Олег верно вспомнил, не так и много времени, можно и не проколоться при должном навыке. А тот у них у всех был…

Но подчиненные? Те, кто день и ночь бок о бок с Кравченко? Не могли не замечать. Или ценили начальника, уважали и прикрывали, не докладывали, надеясь на то, что переболит и переболеет?

И тоже показатель. Если люди так в начальника верят, значит ценят, заслужил преданность.

Ведь и сам Олег до конца в его вшивость поверить не мог, искал причины и доводы, потому что и своему чутью верил. А оно, чутье то самое, всегда говорило, что Кирилл на условно-светлой половине их доски стоит, по его, Олега сторону от линии разграничения.

Но и на таких можно найти инструмент давления.

— Сильно… — Кравченко под ноги себе уставился. — Но дело не в этом даже. Взялся за ум уже, лечусь, да и… — он хрустнул суставами. — Только поздно, чего уж. В свинячий голос, — с явным сарказмом над самим собой, добавил. — Когда понял, как сильно влип, да и тебя подставил, Олег… Не прошу прощения, сам осознаю — натворил то, за что не простить, — Кирилл растер лоб, будто пытался ослабить давление стального обруча. — Нас Яровой познакомил, будто случайно, еще до официального назначения. А Евтушенко просек про мою проблему как-то. Не сразу, но… И… умело использовал, да. Позвал как-то вечером в ресторан, посидеть, его грядущее назначение отметить, познакомиться ближе, работать же будем в смежных отделах. Потом, раз, когда приехал в столицу, вещи перевозя, после — уже просто пообщаться. Одно за другое цеплялось… Он просил его в курс дела ввести, подготовить. Ничего такого, что насторожило бы. Часто сидели, я расслабился, наверное, стал считать своим. Да и… Возможно, сыграл момент возможностей: ведь не последний человек теперь Яровой, и если я его протеже помогу… Казалось, сумею и для себя какие-то бонусы получить рано или поздно, — хмыкнул Кравченко тяжело, скривил гримасу, к окну отвернулся.

Явно вибрировало, насколько нелегко признавать и говорить это, ущемленную гордость и уверенность в себе на оценку других выносить. А его придавило случившееся конкретно. Но старался, это тоже очевидно.

— А потом… Не все помню. Но он сделал фото, да и запись есть, где я будто еще и наркоту глотаю, — Кирилл подошел к стулу и сел, как-то тяжело свесив руки на коленях.