Суть доказательств

Бумага, изготовленная из древесной массы, при сжигании чернеет, в то время как бумага из хлопка отличается невероятной чистотой, и ее пепел похож на те самые невесомые белые завитки, которые и были найдены в камине мисс Харпер. Несгоревшие фрагменты позволили определить ее тип. И, наконец, наш последний вывод основывался на том, что уголь не горит. Некоторые слова были представлены полностью и четко выделялись на белом фоне тонких пепельных фрагментов. От большинства же осталось лишь по нескольку букв, так что восстановить целое оказалось не легче, чем докопаться до смысла предсказаний, изложенных на тех крохотных записочках, что хранятся в серединке китайского печенья.

— «Парв», — медленно, по буквам прочитал Уилл. Лицо его осунулось, глаза за толстыми стеклами старомодных очков в черной пластмассовой оправе покраснели, но ему еще удавалось сохранять терпение.

Я добавила часть слова к списку, занимавшему в блокноте не более половины страницы.

— Парв… парв… парвовирус. — Уилл пожал плечами. — Больше ничего на ум не приходит.

— Парв… — повторила я. — Парв… парвеню?

— Парвеню? — хмуро повторил Марино. — Это еще что за хрень?

— Честолюбец, карьерист, — объяснила я.

— Чушь какая-то, — пробормотал Уилл. — Я такими словами не пользуюсь.

— Ими вообще мало кто пользуется, — согласилась я. От постоянного напряжения разболелась голова, а пузырек с аврилом, к несчастью, остался в сумочке у меня в кабинете.

— Слова, слова, слова, — запыхтел Марино. — Никогда в жизни не видел такую чертову прорву слов. А половину их ни разу и не слышал, о чем ничуть не жалею.

Он сидел на стуле, положив ноги на стол, и держал перед собой листок с копией того, что Уилл разобрал на ленте, снятой с печатной машинки Кэри Харпера. Лента была не угольная, а следовательно, листы, сожженные мисс Харпер в камине, вышли не из машинки ее брата. Похоже, романист предпринял еще одну попытку сочинить вторую книгу, но работал неравномерно, наскоками. Большая часть того, что читал Марино, могла показаться бессмыслицей. Я просмотрела текст раньше и сделала для себя вывод, что Харпер, вероятно, искал вдохновение в бутылке.

— Интересно, можно ли загнать кому-то такое дерьмо? — пробормотал лейтенант.

Уилл извлек из пепла очередной фрагмент.

— Стоит какой-то знаменитости отдать концы, — продолжал Марино, — как тут же появляются желающие продать пару страничек. Чаще всего это мусор, который бедняга и показывать-то никому не собирался.

— Ага. Соберут по строчке и издадут как творческое завещание. А назовут, например, так: «Крошки со стола литературного банкета».

— Что?

— Не важно. Здесь больше десяти страниц не наберется, — рассеянно заметила я. — Книгу из этого не составишь.

— Да.