Доигралась, Кукла!

С чего она взяла, что ее чувства могут быть взаимны? Из-за нескольких взглядов и прикосновений? Мама ведь была права. Мужчины смотрят на такие вещи совсем по-другому. Почему она не послушала ее?

""Дура, дура, дура!""

Девушка зашлась в новом приступе рыданий, свернувшись калачиком прямо на полу у двери, где он оставил ее. Использованную и выброшенную за ненадобностью. А ведь больше осознания собственной глупости, ей приносило страдание то, что Егор не ответил на ее любовь. То, что она оказалась для него ничего не значащим приключением.

Где была ее гордость? Была ли она у нее вообще? Разве не должна она чувствовать себя оскорбленной? Униженной?

Ничего из этого Даша не чувствовала. Только боль. Только опустошенность. Она не могла перестать плакать, держась за сердце и желая, чтобы это ужасное, высасывающее из нее жизнь, чувство, пропало.

Такой и нашла ее Лена, открывшая дверь часом позднее.

— Даша! — испуганно воскликнула сестра, садясь на колени рядом с ней. — Что случилось? Тебе больно? Ты упала?

Даша уткнулась лицом в ее колени и зарыдала еще сильнее. Лена ведь тоже предупреждала ее, а она не послушала. Как можно было быть такой идиоткой?

— Егор! — закричала Лена, пытаясь оторвать ее от себя. — Егор, ты здесь? Даша, да что, черт возьми, случилось?

— Он ушеееел, — прорыдала она, цепляясь за ее руки.

— И ты из-за этого плачешь? Вот ведь дурочка истеричная! Давай, вставай.

Но Даша не могла встать. Она хотела объяснить сестре в чем дело, рассказать всю правду, но никак не могла прекратить плакать. Лена, видимо, поняла это, потому что перестала ее тормошить.

— Эх, Дашка, Дашка… Так и знала, что ты что-то подобное выкинешь.

Как позднее поняла Даша, в тот день Лена впервые проявила свою привязанность, сидя с ней на полу и утешая ее, вместо того, чтобы читать нотации или ругать. Она даже позволила ей выплакаться на своих коленях, намочив тонкое шелковое платье, что было совсем уж невиданным делом для кого-то, вроде Лены.

* * *"

"Даша не была склонна к подобной откровенности, но понимая, что и так натворила дел, решилась все рассказать Лене. Сводная сестра выставила горничную, пришедшую убрать номер, и сообщила родителям по телефону, что они проводят время вместе, пока Даша умывалась в ванной после своей истерики.

На удивление быстро, горе Даши затмила злость на Егора, который использовал ее столь мерзким образом и свалил, даже не притворяясь, что сожалеет. Выйдя из ванной, она глотнула виски из бара для храбрости и выложила все Лене.

— Вот ведь козлина! — возмущалась сестра. — Да ни в жизнь он не получит теперь этот контракт! Папа его пошлет далеко и надолго.

— Ты не можешь все рассказать родителям! — закричала Даша. — Просто придумай способ отвязаться от него. Пожалуйста, Лена! Я ведь никогда ни о чем тебя не просила.