Догнать и жениться (СИ)

От натиска Марата, сменяющегося секундной растерянностью, Катерине хотелось расхохотаться в голос. Суровое лицо изменилось лишь на миг, но Катерине хватило времени, чтобы увидеть промелькнувшую мальчишечью наивность.

«Ценное качество, — подумала она, — иногда из взрослого степенного человека превращаться в ребенка. Когда глаза загораются огоньком лукавства и озорства и к чертям собачьим слетают маски».

Она наблюдала подобные метаморфозы у своих родителей. До Корнеевского наезда, конечно. Множество раз видела, как в минуты блаженной радости довольный малыш проглядывает в лице брутального старшего брата. Замечала эту манеру за собой, но ни разу не наблюдала детскости у Сарычева. Будто он родился маленьким старичком в галстуке и с портфелем в руках.

Катя не помнила, как Марат донес ее до спальни, как, усадив на край кровати, принялся раздевать, а потом остановился, удивленно разглядывая вчерашнее платье.

— Это из-за вина оно так полиняло? — всмотрелся он изумленно в блеклые пятна, размытые по подолу и лифу. — Тогда с меня новое!

— Нет, — отмахнулась Катерина. — Моя невестка — мастер стирки! Она постирала мое платьишко с носками брата. Видишь, какой рисунок веселый получился?

— Обхохочешься, — рыкнул Марат, расстегивая сзади длинную змейку и укладывая Катю поперек кровати.

— Что ты затеял? — лениво поинтересовалась она.

— Тебе понравится, — пробурчал он и, став на колени, принялся целовать ей ноги. Пальчики, щиколотки, голень. Его губы пробирались все выше. Прошлись вокруг коленки, побежали по внутренней стороне бедра.

— Марат, я не хочу, — попыталась отстраниться Катерина.

— Слово дамы— закон, — прошептал он, поднимаясь одним рывком и тенью нависая над ней. Губы снова заскользили по шее, затем своим вниманием осчастливили ключицу и двинулись вниз к груди. Опытным движением Марат надкусил розовый сосок. Сначала один. Потом второй.

— Ты такая сладкая, умочка моя, — пробормотал он ей на ухо. — В следующий раз попробую там.

Катерине хотелось сказать, что следующего раза может и не быть. А за этот Алтаеву впору благодарить Феликса. Иначе бы не обломилось!

Воспаленный мозг тут же принялся составлять телеграмму:

«Спасибо за восхитительный секс. Алтаев»

Она собиралась поделиться шуткой с Маратом, но его губы уже блуждали по животу, а пальцы…

Катерина застонала, понимая, что долго не выдержит.

— Твою мать, Катя, — выругался Алтаев, входя. — Ты давно готова.

Она выгнулась дугой навстречу ему.

— Хватит болтать, — пробормотала негромко и провалилась в нирвану, будто кто-то переключил тумблер «обычная жизнь — вечный кайф».

Они долго приходили в себя, принимали душ и, как нормальные люди, укладывались спать на разобранную постель.