Дочки-матери

И мы с тобой всегда будем друг для друга самыми главными людьми.

– Мам, да все нормально, – сын высвободился из ее объятий и независимо шмыгнул носом. – Я ведь все понимаю. Я расту, а тебе необходимо же о ком-то заботиться. И когда-нибудь я вырасту и тоже женюсь, и у меня появятся мои дети, а я не эгоист, я не хочу, чтобы ты осталась одна. А Костя вполне подходит для того, чтобы с ним встретить старость.

Да что они с Сашкой, сговорились, что ли? Какая, к чертям собачьим, старость?

– Сень, ты бы собрал все, что тебе будет нужно. Тебя завтра Сизовы сразу после ресторана с собой заберут, на выходные, – сказала она чуть холодно. Старость! Придумают тоже.

– Да я быстро соберусь, мам, – бодро отрапортовал сын, которому явно хотелось вернуться к оставленной на компьютере игре. – А ты мне рубашку погладишь?

– Какую рубашку? – не поняла Натка. – Зачем тебе рубашка, если ты потом сразу в деревню поедешь? Надень водолазку. На улице прохладно уже.

– Нет, мне нужна рубашка, – с непонятным упрямством сказал Сенька.

Иногда в нем просыпались привычки, заложенные в тот год, когда он был моделью в детском агентстве. Хорошо, что надоело, ей-богу.

– Да ради бога, давай свою рубашку, поглажу, конечно, – сказала Натка рассеянно, мысли ее вернулись ко всем делам, которые предстояло сделать до отъезда.

Выданная Сенькой рубашка была не очень новой, в мелкую клеточку. Довольно давно сын ее уже не носил. И почему вдруг сейчас вспомнил?

– Сеня, а ты уверен, что она тебе не мала? – крикнула Натка в соседнюю комнату, откуда раздавалось ритмичное щелканье мышкой.

– Совершенно уверен, я померил, – отозвался сын.

Натка пожала плечами и включила утюг. Думать над странностью Сенькиного выбора ей было некогда.

В день свадьбы она проснулась в шесть утра. Обычно Наталья Кузнецова просыпалась с трудом, потому что была классической совой, для которой необходимость собирать по утрам в школу сына-школьника навсегда стала каторгой. Если бы не это обстоятельство, Натка начинала бы работать не раньше одиннадцати утра, позволяя себе хорошенько выспаться. И вот, сна ни в одном глазу, хотя по всем меркам можно было бы спать как минимум два часа. В парикмахерскую ей к девяти, и расположена она в соседнем доме.

Она заворочалась в кровати и тут же, боясь разбудить Костю, который сладко спал, лежа на спине и чуть приоткрыв рот, тихонечко встала с кровати, нащупала ногами тапочки. Через пару часов этот человек станет ее мужем. От мысли, прокравшейся в голову, стало приятно в душе и как-то горячо в животе. Нет, все-таки хорошо, что она согласилась выйти за него замуж. И чего так долго отказывалась, непонятно.