Дочки-матери

Как известно, значительную часть нашей работы составляет бумажная писанина, и мы стараемся не откладывать ее на потом, потому что иначе неоформленные документы превращаются в лавину, готовую похоронить под собой.

– Я тут по личным соображениям читаю, – успокоила я Диму. – Иди, на сегодня ты мне больше не нужен.

– Точно? – на всякий случай уточнил он. Нет, не помощник у меня, а настоящее золото. – Елена Сергеевна, если что-то нужно сделать, то я готов. Вы только скажите.

– Спасибо, я это знаю и иногда нахально пользуюсь, – улыбнулась я. – Но сегодня злоупотреблять твоей исполнительностью не стану.

К тому моменту, как я покинула свой кабинет, я была полностью готова к разговору с Наткой, в том числе и вооружилась аргументами, почему не стоит делать того, что она задумала. Впрочем, первое препятствие было налицо – незамужней женщине, воспитывающей сына-школьника, никто не доверит еще одного ребенка. Органы опеки предпочитают передавать детей в полную семью, и я, вырастившая дочь тоже в одиночку, прекрасно понимаю почему.

Конечно, мы договаривались с Наткой созвониться, но, чувствуя душевное состояние сестры, я все-таки решила к ней заехать. Позвонила Сашке, чтобы предупредить ее, что задержусь к ужину, услышала, что дочери нет дома, потому что она освещает сегодня мероприятие под названием «Брутальный ужин: история мяса», подивилась причудам беспощадного маркетинга и с чистой душой отправилась к сестре.

Натку я нашла в каком-то растревоженном состоянии. Она словно места себе не находила.

– Давай, рассказывай, – потребовала я, усаживаясь за стол на кухне и аккуратно, чтобы сестра не видела, отодвигая ногой от себя кота.

Этот бандит взял моду слегка кусать гостей за пятки, словно не желая делиться вниманием хозяйки ни на йоту. Отхлебывая чай, я слушала историю про сироту Настю с невероятными глазами, которую всей душой успел полюбить Таганцев и которая спросила у Натки, не она ли ее мама. Да, от такого любое женское сердце дрогнет. Тут я Натку очень хорошо понимала.

– Мы с Костей решили, что хотим забрать Настю, – горячо говорила тем временем Натка. – Однако вообще непонятно, что для этого нужно сделать. Говорят, есть какая-то школа приемных родителей, которую надо пройти. Но как ее найти? Что сделать?

– Наташ, в первую очередь успокоиться, – твердо сказала я. – На внутренней истерике, в которой ты пребываешь, нельзя ни решений принимать, тем более таких судьбоносных, как усыновление ребенка, ни действовать. Наломаешь дров, потом в два раза больше времени потратишь, чтобы все исправить.

– Я спокойна, – нервно проговорила Натка и уронила вилку.

– Ага, я вижу.