Дочка папы Карло

— А он-то как радовался, да глумился, что мамзель бестолковую аж на пять рублёв облапошил! Вся дворня слышала. — совершенно непосредственно брякнула она, и тут же спохватилась — прижала хвостик платочка к сморщенным губам, — Прости, прости, матушка, не серчай на старуху. Совсем мОзги усохли — болтаю, что не попадя.

Я не расхохоталась только ради того, чтобы соблюсти субординацию.

— А кружева-то я какие хошь могу. — стараясь реабилитироваться в моих глазах, напевно толковала Акулина.

Услышав знакомые имена, она успокоилась и, кажется, не могла дождаться конца пути.

— Вот и ладно. Вот и подружились. — глядя на неё подумала я.

Оставался вопрос с остро необходимым четвёртым человеком в мастерскую. И решился он совершенно неожиданно."

"*По мнению англичанки К. Вильмот, «русские матроны» пользовались в то время «огромной независимостью в этом деспотическом государстве», независимостью и от сыновей, и от мужей. С изумлением писала она о том, как какая-то помещица уехала одна, без мужа, устраивать «свои дела в ее поместье на Украине» — ситуация, невозможная в туманном Альбионе.

42

Вы не представляете, какого ценного кадра в лице Акулины я заимела у себя в доме.

В поставленной задаче она освоилась очень быстро и давай гонять моих и без того аккуратных и расторопных девонек — ну точно генерал в юбке. Зато работа пошла куда ловчее и глаже.

— Манька-а! Размеру, размеру держи! Кудой-то у тебя рядок поехал?! — придирчиво командовала она, — Чавой ты это кручком, как саблей машешь?! Да не елозь, не елозь!…

Хотя лично я, даже при ну очень внимательном рассмотрении вообще не видела дефектов. Маня напряжённо поджимала губы, хмурилась, но не спорила, безропотно переделывая работу по указке бабки.

— Фроська! Шибче крути! А то ишь, расквасилась, што та рыбина снулая. — тут же доставалось второй.

В общем, всё закрутилось и заплелось с небывалой скоростью и точностью.

— А вот скажите мне, где бы ещё хоть одну умелицу найти? — задумчиво спросила я своих работниц после ужина.

Фрося натирала печку, Маня мыла посуду, Акулина придремала в кресле у окошка, недовольно приоткрывая глаз, когда, чинивший тут же полочку шкафа Прохор, шумел особенно громко.

— Может у Сапогова вашего ещё кого-нибудь выкупить?

— Та не осталось у Сапога уже, почитай, никого, кто вам, барыня, подходящий бы показался. — поплотнее укутываясь в платок отозвалась бабуля.

— В принципе-то можно и не великую мастерицу. Ручку машинки крутить, да следить, чтобы нить не путалась — больших талантов не надо.

— Може Глафира? Хорошая баба, дельная. — предложила Ефросинья.

— Не. Не отдаст Сапог Глафиру — она у него как конь за пол двора пашет. И готовит отменно. А наш Сапог поесть завсегда гораздый был. Не отдаст.