Папина дочка

Скорость, ветер в лицо, моросящие капли — это та свобода, которую он для себя выбрал, стараясь ни к кому особо не привязываться. Одиночество его не обременяло, тем более что всегда можно было встретиться с приятелями — весельчаком Михой и шальным Леней.  Он познакомился с ними в автомастерской, где ему посчастливилось начать работать. Без денег ему в университете все равно делать было нечего, хотя ему и предлагали часть суммы оплатить грантом за несколько успешных олимпиад.

Саша еще раз оглянулся на аккуратные ряды удаляющихся домиков. Теперь они, как и в его жизни, стали лишь размытыми пятнышками.

В таких домах приятного голубого цвета жили люди из  среднего класса. Одни такие пытались убедить свою взрослую дочь, что ей совершенно не нужно работать в каком-то невзрачном кафе.

Через две недели она уезжает учиться в Москву в один из самых престижных вузов страны.

Глава 2.

— Я уже объясняла: это дает возможность влиться в иную социальную среду. Мне как человеку некоммуникабельному просто необходимо научиться нормально вести беседу на уровне нижнего класса. Я не хочу прослыть заучкой и в колледже.

Зеленоградова Мария объясняла родителям свою точку зрения звонким, очень строгим голосом, что не вязалось с её милым личиком и чуть вздернутым носиком. Невысокая, стройная, она стояла у зеркала в прихожей — невысокая, стройная — завязывая тяжелую массу кудрявых каштановых волос в узел.

— И зачем тебе занижать собственный уровень устной речи подстраиваться под кого-то? — сложив руки на груди, пытался допытаться отец Григорий — высокий, долговязый мужчина с тонкими усами и очками в прямоугольной оправе. Он стоял, опершись на стену, увешанную детскими фотографиями дочери. Она была для них с супругой единственной отрадой.

— Моими друзьями, кроме вас ,конечно, — Мария улыбнулась матери — маленькой светловолосй женщине с почти черными глазами, — были Лира, Уилл из «Темных начал» и многие другие персонажи.

Наша Мария Зеленоградова

Родители закатили глаза. Как обычно.

- Я хочу нормального общения. С людьми, а не книгами. Я устала быть заучкой. Мне восемнадцать. Я хочу жить, — резко отвечала она, уже в который раз пытаясь объяснить родителям, что она больше не ребенок.

— Но подожди! — воскликнула мать. — А как же этот… твой? Дима! Дорогой, помнишь его? Стройный, темноволосый мальчик в таком смешном зеленом костюме с галстуком в виде змеи.

— Хорек, — незаметно фыркнул тот в кулак, за что получил мимолетный осуждающий взгляд супруги Леры. Григорий прекрасно понимал порывы дочери, но страшился последствий, к которым они могли привести, особенно появления в доме бойфренда, как сейчас выражалась молодежь.