Дочка и отец-одиночка

Вешаю трубку и иду переодеваться. Миху сажаю в клетку, чтобы не добил квартиру окончательно. Тося уже стоит в прихожей, держа в руках свои вещи. В ее глазах не детское любопытство, а та самая решимость, которая заставляет мир вращаться быстрее.

- Операция «Спасение принцессы» начинается? - шепчет она по-конспираторски.

- Начинается, агент Тоська, - шепчу в ответ и беру ее за руку. - Все должно получиться.

И пока мы выходим из квартиры, оставляя за спиной творожный апокалипсис, я чувствую не страх, а странное, щемящее предвкушение. Может быть это не безумие, а единственное по-настоящему правильное решение в моей жизни.

Глава 40. Полина

Лимузин плывет по городу, словно катафалк, везущий меня к моей собственной казни. Белое платье, кружева, фата, всё это будто не моё, не я выбирала. Это лишь нелепый костюм для чужой пьесы, в которой мне отвели роль идеальной куклы. Сжимаю пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль - это единственное, что напоминает о том, что я ещё жива.

В голове крутятся обрывки мыслей, как пленка с испорченной записью. Лицо мамы, ее разочарование: «Поля, что же люди скажут?».

А что они скажут, когда узнают, за кого я чуть не вышла?

Мне уже все равно. Впервые в жизни плевать на приличия, на мнение соседей и коллег. Это моя жизнь. И я не отдам ее Виталику просто так.

Виталий Нелюбин.… Когда-то он был знаком качества, стабильности и спокойствия. Я думала, мы понимаем друг друга. Как говорится, на одной волне. Даже представить себе не могла, насколько мы на самом деле далеки друг от друга. Слепая дура! Иначе и не скажешь.

Он сидит рядом, невозмутимый, равнодушный и холодный, как чертова глыба льда. Смотрит в планшет, отвечает на письма. Деловая акула в день своей свадьбы. Я ненавижу его. Ненавижу! Тихой, молчаливой ненавистью, которая разъедает изнутри.

Внезапно он отрывает взгляд от экрана и поворачивает голову ко мне. Так смотрит, как рентгеновский аппарат, честное слово. Едва сдерживаюсь от того, чтобы передернуть плечами. Какой же он гадкий, а я ещё с ним спала. Фу! Точно дура!

- Сделай счастливое лицо, Полина, - требует жених так, что каждый звук впивается в кожу как игла. - Испуганные глаза не лучший макияж для невесты. - Я молчу, сжимаясь внутри. - И чтобы у тебя не возникло никаких героических порывов, - продолжает Виталик. Его голос становится сладким и отвратительно ядовитым. - Подумай о матери. Ее скромная пенсия и аптечка.… - он делает многозначительную паузу, - могут внезапно стать ещё скромнее. И о своей крестнице тоже подумай. Ты ведь так её любишь, а детские дома - не самые безопасные учреждения. Вдруг с ней что-то случится? Кто знает, на что способны эти несчастные и обозленные дети, обделенные родительским теплом и воспитанием.

Ледяная волна страха накатывает на меня, сковывает, парализует.