Телохранитель для дочери

Взглянув напоследок в окна комнаты Ники, я отвернулся и пошел к машине, пытаясь понять, в чем же причина такого поведения Гончарова. Мозаика в моей голове отказывалась складываться в целый пазл и детали все время ускользали. Я более чем уверен, что Иван что-то не договаривает, осталось только узнать что.

Авария. Похищение. Попытка побега. Созерцание бандитов в течение нескольких часов. Желание, чтобы весь этот кошмар быстрее закончился, а потом долгожданное спасение…

Воспоминания сменялись один за другим, заставляя меня вздрагивать, хмуриться и закрывать глаза. Внутри меня разворачивался самый настоящий водоворот чувств, который сводил с ума. Меньше чем за сутки со мной произошло слишком многое, и моя психика пыталась дать сбой в виде истерики, но вместо этого я вела себя как ватная игрушка – держала все в себе и пыталась не сорваться.

Отец предлагал вызвать психолога, но я наотрез отказалась, потому что не хотела, чтобы какой-то там посторонний человек копался в моей голове. Мне просто необходимо было пережить этот кошмар и забыть его, принять как неизбежное. И я внушала себе это, держала себя в руках и не пыталась выйти за рамки, потому что знала – если я дам повод, меня могут насильно отправить в больницу. Поэтому мне не оставалось ничего, кроме как улыбаться и уверять окружающих, что со мной все хорошо и я в порядке, хотя на самом деле мне хотелось закричать во все горло.

Ночью, после того, как меня вернули домой, я спала очень плохо. Мне снились кошмары, и я часто просыпалась в холодном поту. На следующий день я чувствовала себя вареной морковкой, которая мало того что не выспалась, так еще была погружена в свои мысли, витая где-то далеко-далеко от реальности.

Утром звонила Ксюша, хотела приехать ко мне, но я сослалась на неважное самочувствие и извинилась перед ней. Девушка все понимала и не обиделась на меня за отказ встретиться, но я пообещала ей, что скоро мы это исправим.

Простояв под горячим душем около получаса, я выбралась на мягкий коврик и зарылась пальцами ног в длинный ворс. Завернувшись в полотенце, я подошла к запотевшему зеркалу и протерла его ладонью, глядя на свое отражение. На моей щеке виднелся маленький розоватый шрамик, который я получила после той аварии около института, а в зеленых глазах была нескрываемая печаль. Опустив голову, я схватила с раковины зубную щетку и пасту, отворачиваясь от зеркала.

Этот день наконец-то подходил к концу, и я была этому рада, ведь пережила его и не сошла с ума. Пару раз я брала в руки телефон и хотела позвонить Марку, поблагодарить его, но каждый раз меня что-то останавливало, вероятно, страх услышать что-то нехорошее в свой адрес, то, что снова ранит меня.