Дочь Врага (СИ)

Блядь ну это пиздец какой-то! — никак не унимался Кай, — но блядь какая пробка в половине первого ночи?

— Авария впереди. Шесть машин въебались. — отвечаю брату читая чат в дваГис.

— Цыпуша не звонила?

— Она тебе вроде должна написать.

— Ну, вдруг тебе написала. Что-то засиделись они.

— Успокойся ты уже. Хотя если честно, мне самому не по себе как-то, — в самом деле как-то тянет поскорее уже забрать Мирославу. — Ничего, зато в ближайшее время будет довольной и покладистой. Я новые игрушки заказал, можно похулиганить с Мирославой.

— Не хочет она мне отдавать свою попку. Минет, это хорошо, конечно. Только ей, ему, еще нужно подучиться. Хочу ее попочку она охуенная. — Как сказал, что ни с одной девушкой таких не желал экспериментов, а с Мирой всё хочет.

— Как-нибудь тоже опробую.

Рус понемногу начал успокаиваться. Принимать то, что Мирослава не только ему принадлежит. Меня, как оказалось не меньше клинит на этой девочке. Я действительно всерьёз обдумывал над тем, чтобы уступить, но сейчас понимаю, что нет. Однозначно, либо вдвоем, либо никак.

К дому Екатерины, одногруппницы и подруге Миры, мы подъехали ближе к двум ночи. Свет в окнах не горел, на веранде только. Руслан, вытащив телефон из кармана брюк, хотел набрать Мирославе, но она сама вышла за ограду.

Одного взгляда хватило, чтобы понять, произошло что-то крайне неприятное. Причём, чёткое понимание, что это, неприятное, больше нас с братом касается. Лицо Миры было: нет не зарёванным, но она казалась не-то печальной, или растерянной, — хер пойми!

В глазах сплошная боль, разочарование и ярость.

У меня внутри оборвалось всё. Не знаю как, но я понял. Это момент, когда Мирослава нам с братом больше не принадлежит.

Она подошла и остановилась на расстоянии полуметра. Руслан, стоял чуть правее, хотел что-то сказать, но не решался. Он тоже что-то чувствовал. На улице довольно прохладно, но воздух вокруг нас густой, накалён и давит так, что задохнуться можно.

Это впервые на моей памяти, когда причина подобному гнёту не мы с братом, а Миниатюрная девочка, у которой едва заметно дрожит подбородок.

Мира протянула мне общую тетрадь, взглянув на которую я понял, что это медицинская карта.

В груди что-то кольнуло. Явно не просто так, вот с таким искажённым выражением лица, она сейчас мне её подаёт.

Не спеша беру в руки пожелтевший картон. — Зайцев Сергей Михайлович.

Мне бы разозлится, да только вместо злости, какого-то хрена волнение.

— Последняя запись. — говорит наша девочка совершенно бесцветным голосом.

Мне хватило всего одного взгляда. — Жалобы больного, дата и мой почерк.

В голове так четко всплывает картинка тринадцатилетней давности. Будто бы это было вчера только.

— Артур Тимурович, — кричи старшая медсестра.