Дочь врага. Мой сладкий грех

Монстр мой отец или его оклеветали.

Качели резко останавливаются. Открываю глаза. Отец. Он садится рядом со мной и раскачивает нас снова.

Закрываю глаза.

— Лиза… — начинает он.

— Пап, всё в порядке. Меня никто не трогал. Правда. Я вообще ничего не знала. Он… — не могу теперь вслух произносить его имя.

Мне больно не только от этого.

— Он сказал, что у тебя неприятности, но всё будет хорошо. Меня кормили, поили и даже развлекали. А потом он сказал, что тебя выпустили, и привез домой, передав то сообщение про «бомбу». Всё. Правда.

Неправда, конечно. Но рассказать отцу, что меня поимел Довлатов, я никогда не решусь. Не хочу стать для Вадима палачом. Пусть живет. Счастливо живет, наслаждаясь своей победой.

— Ну как мне тебе поверить, если ты который день сама не своя, — выдыхает отец. — С тобой что-то происходит, и это мне не нравится.

— Довлатов здесь ни при чём. Я просто рассталась с парнем, — сочиняю на ходу.

— Я что-то пропустил? У тебя был парень? — отец останавливает качели и поворачивает голову в мою сторону.

— Папа, я взрослая девочка. Но можешь не переживать. Не стоит этот парень ровным счётом ничего. Мудак он.

— Я, конечно, против, что моя дочь выражается, но здесь вынужден принять эту информацию, — усмехается отец. — Не торопись связываться с мужчинами.

Поздно. Уже связалась и разочаровалась. Но я киваю отцу, натягивая грустную улыбку, и опускаю голову ему на плечо.

— Как у тебя дела? Всё решилось? — интересуюсь я.

— Всё хорошо. Ты же знаешь, все, кто посмеет открыть рот в мою сторону, обломают зубы.

— Хорошо… — выдыхаю я. — А можно мне улететь в Англию не в конце августа, а, допустим, через неделю?

— Чего это? — отец снова останавливает качели. — Ты же категорично не хотела ехать? Я уже ищу варианты в нашей стране.

— А чего это ты здесь ищешь, если категорично настаивал на моем отъезде? — поднимаю голову, смотрю на отца, подозрительно прищуриваюсь.

— Ну я, может, не отец года и много тебе не додаю, но всё-таки прислушиваюсь к твоим желаниям. Ты моя любимая доча. Я тебе и за мать, и за отца."

"— Пап, — обнимаю его, прижимаясь. — Я тебе не говорила, но ты самый лучший у меня?

Прячу лицо у него на плече, зажмуриваюсь, чтобы не расплакаться. Иначе я уже никак не объясню это отцу.

— Так можно мне улететь раньше? Привыкну пока там, обживусь.

— Лети, если хочешь. Надя, правда, расстроится, но я с ней поговорю.

— Почему расстроится?

— Ну она тебя любит, защищает постоянно. Весь мозг мне выела, когда ты не хотела ехать, — ухмыляется отец.

— Ах вот, кому нужно сказать спасибо за то, что ты изменил мнение.

***

— А можно мне другой кофе? — отодвигаю от себя латте, который приносит официант.

— С кофе что-то не так?

— Все так… Просто передумала. Принесите раф, — отвечаю я под подозрительным взглядом Нелли.