Дочь врага. Мой сладкий грех

Мокрая футболка облепила его сильный торс. Он совсем рядом, всего в нескольких сантиметрах. Дышит глубоко, прерывисто, опаляя мое лицо горячим дыханием...

Его персональный, эксклюзивный умопомрачительный мужской запах усиливается, начиная кружить мою дурную голову. Сглатываю, закусывая губы.

Всхлипывая то ли от холода, то ли от адреналина и эмоций, резко поднимаю глаза, отрываясь от его грудной клетки. Он тоже смотрит на меня. На мокрую шелковую маечку, которая прилипла к груди и облепила, становясь почти прозрачной. Мои короткие шорты, именуемые Вадимом трусами, тоже прилипли к телу, выделяя все изгибы. По инерции прикладываю ладони к груди, прикрываясь. А он смотрит и смотрит на меня, начиная хрипло дышать.

Это так порочно сейчас, так близко и по-настоящему, что я прекращаю чувствовать холод. Наоборот, кидает в жар. Прикрываю глаза, когда Вадим резко подается ко мне, вжимая в свое тело, сминая своим торсом мою грудь.

Тянусь к его губам. Я не намеренно, на инстинктах, в моменте. Мне очень хочется этих грубых, порочных, умелых губ. Меня скручивает от желания.

Всхлипываю, когда сильная мужская рука обхватывает мой затылок. Он не целует…

К сожалению, не целует. А прислоняется лбом к моему лбу.

— Ну что ты творишь со мной, малышка? — шёпотом спрашивает Вадим, пытаясь справиться с дыханием.

Малышка…

Я снова «малышка», и мозги отшибает напрочь.

Его вторая рука ложится на мое мокрое бедро, вжимая в пах. Немного по-девичьи паникую, когда бедрами ощущаю твёрдое внушительное достоинство Вадима.

— Ну нельзя нам, понимаешь? — надрывно произносит он.

— Почему? — выдыхаю ему в губы. Поднимаю руки и сжимаю его плечи, прижимаясь к любимому мужскому телу сильнее.

— Неправильно это… — еще тише и более хрипло произносит он и прикасается губами к моим дрожащим губам. А у меня в голове уже фейерверки от восторга. — Нельзя…

— Можно! — упрямо заявляю и сама провожу языком по его губам.

— Ты пожалеешь потом. Очень сильно пожалеешь! — возбужденно заявляет Довлатов и уже сам впивается в мои губы. Отвечаю ему со стоном, царапая мокрый затылок.

— Не пожалею… — выгибаюсь со стоном, потому что тело живет отдельно от меня. Меня ведёт, когда его сильная рука агрессивно сдавливает мое бедро и закидывает ногу себе на торс. Когда, не разрывая поцелуй, вдавливает меня в стенку кабинки, когда кусает мои губы и тут же зализывает укусы.

Начинает трясти от возбуждения. Теперь я точно знаю, что от возбуждения, не от холода. От его максимальной близости и болезненной страсти.

Его грубые и одновременно желанные руки дёргают мои мокрые волосы, обнажая шею, а горячие губы оставляют ожоги на коже. Мурашки, тело обжигает волнами, ноги подкашиваются, стоны смешиваются со всхлипами.

Я знала, что с ним так будет.