Дочь врага для Темного (СИ)

Пожалуй, я уже яснее понимал ее отношение ко мне, когда она высказалась, несмотря на истерику.

Каждое слово резало без ножа. Меня и резало? Почему ее боль так легко трогала меня? Человека, которого мало что может тронуть. Жену я убил, оказывается, это вообще забавно. Но эти слухи ходили давно, что вполне ожидаемо.

Я не отрицал их по большей части потому, что не видел смысла доказывать что-то. Убил и убил, так будут больше бояться, казалось мне тогда.

Но, когда содрогающаяся от страха и ужаса девушка рыдала на моей груди, сжимая ткань руками, больше всего мне хотелось, чтобы она меня не боялась.

— Ты моя, и я буду душить тварей, кто попробует поменять ход этих вещей, — прошептал, поглаживая макушку.

— Я ничего не сделала, — касаясь губами шеи, повторила.

— Знаю, — скользнул по щеке, опустился вниз. Дыхание девушки становилось поверхностным. Вот так, цветочек, ты должна задыхаться не от истерик, а от наслаждения. — Сорвался я, такой характер. Если мое, то мое. Другим трогать и смотреть нельзя.

С детства такой, не жадный, но до своей собственности одержимый. И ты не станешь исключением, девочка.

— Я боюсь, что мне будет больно.

Она откинула голову назад, чтобы посмотреть в лицо. Пока я нагло водил руками по бедрам, скрытым тонким свободным платьем. Оно закрывало так много, но при этом нравилось больше других. Загадка интриговала, пусть я и вкушал уже ее, знал, какая она на вкус, запах, мог бы наощупь определить.

— Ты же моя девочка, тебе бояться нечего.

Морщинка между бровей разгладилась, девушка слабо улыбнулась мне. Снисходительно. Не так закупорено, как раньше, но уже ощутимо проще. Словно мои слова и правда немного послабили ее страх.

Провел пальцами по позвоночнику. Собирая губами трепет, скользящий по коже. Надя цеплялась за меня, пока я как обезумевший, снова и снова погружался в нее с головой.

Расстегивая пуговицу за пуговицей, следил за реакцией. За мурашками, которые начали проступать на коже. Касание. Вот она вздрогнула, закусила пухлую губу и прикрыла глаза, обрамленные пушистыми ресницами.

Провел языком по губе, неотрывно следя за мимикой. Ну же, девочка, дай мне свои глаза. Дай глотнуть неприкрытые эмоции. Прикусил и оттянул нижнюю губку, и вот Надя открыла свои бесовские глаза. В которых видишь свое отражение. И тягучее желание.

Платье плавно осело на пол, показывая, что она в одном тонком топике, сейчас он не скрывал крупную возбужденную грудь. Соски упирались в ткань и манили. Прикусил прямо сквозь ткань, оставляя темное пятно.

— Арслан, я не могу…

Надя попыталась оттянуть мою голову назад. Что за фокусы? Сжал талию руками, продолжая гладить языком выступающие соски. Зацепил зубами ткань и стянул, оголяя горошинку. Вот так. Горячая плоть приятно уместилась во рту.