Дочь врага для Темного (СИ)

По мановению жестких пальцев, когда-то мягко касающихся меня. Сейчас же свирепых и колких. Не знающих никакой пощады.

— Я…ничего не знаю, меня никто не присылал, — хрипела, кислорода не хватало, и сознание медленно покидало меня.

— Не ври мне, не ври! — приложил о стенку сильнее, после чего тошнота стала усиливаться, а зрение плыть. — Ты изначально имела четкий план, ты ведь передала информацию, да? А я не верил. Пока не увидел собственными глазами, — злобная усмешка стала для меня чем-то сюрреалистичным. Акцент. В минуты особой злобы акцент был настолько ощутимым, что теперь олицетворялся со свирепым отчаянием.

Он придвинулся ко мне еще ближе и выплюнул в лицо:

— А теперь живи с тем, что ты стала подстилкой злейшего врага своего отца зря — та информация пустышка. До меня не добраться. Ни тебе, ни кому бы то ни было еще.

Так не бывает. Не может он просто поверить в это все. Нет. Нет. Моя вселенная медленно распадалась на мельчайшие осколки.

Захват руки ослаб. Дверь с силой отворилась. Вооруженные люди гомоном прервали самый отвратительный диалог в моей жизни. Я медленно скатилась по стенке, мечтая раствориться. Не существовать. Меня не пугало оружие, меня ничего уже не трогало. Что-то резко отключило мои эмоции. Тублер переключили.

— Всем лежать, работает ОМОН.

Грохот в помещении стал оглушительным.

— Я с ней закончил, забирайте, — смеялся мой любимый. Надрывно и отчаянно. Неужели все закончилось? Никита появился перед моим лицом внезапно. На заднем фоне звучали отголоски драки. Что происходило я не понимала, и понимать сейчас не хотела ничего. Голос больше не подчинялся мне.

Брат схватил меня за лицо и стал массировать большими пальцами шею, привлекая внимание к себе.

— Надюш, как ты? — теперь никак, хотелось кричать. Я смотрела на осунувшегося Никиту и только после того, как он коснулся лица, поняла, что продолжаю рыдать, беззвучно. Горечь везде. В душе, в сознании и на губах.

Последнее, что я помнила, это взгляд, полный ненависти и презрения, направленный на меня словно дулом пистолета. Рашидов стоял с заломленными руками и методично смотрел мне в лицо.

Я люблю тебя, несмотря ни на что.

И я не предавала тебя, Темный. Верь мне.

С окровавленными ногами я грязная и абсолютно потерянная прошла ровно три метра, а дальше начала оседать. Если бы не Никита, который подхватил меня на руки и вынес. Я вдыхала родной запах и беззвучно плакала. Черная футболка брата была насквозь пропитана слезами за короткий промежуток времени.

— Шшш, тихо, все хорошо, я тебя нашел. Все хорошо.

Всю дорогу до дома он только гладил меня по спине и крепко-крепко прижимал к себе, пока я сидела у него на руках, утыкаясь носом в ключицу.

В голове была пустота.