Дочь воина, или Кадеты не сдаются

Теперь воины нерешительно переглядывались.

— Мика, ты домой, — шепнула я.

— И быстро, — добавил Эд.

Микаэлла встревоженно смотрела на нас, потом села в автомобиль. Когда такси взлетело, мне стало легче. А потом подошел Эд, обнял, и стало почти хорошо. Как бы я ни злилась на Дрейга, он был своим и он был моим защитником с детства, так что с ним рядом мне было спокойнее.

— Идем. — Он потянул меня к дому.

Воины безмолвно двинулись за нами. Двое. Один остался на стоянке.

Едва мы вошли в лифт, Эд развернул меня, прижал спиной к стене, закрыл собой от воинов, а потом спросил:

— Давай, — согласилась я, судорожно вздохнув.

— Ты без косметики, — Эдвард улыбнулся, — ты очень красивая, когда не красишься.

— Спорное утверждение, — грустно улыбнулась, вспоминая мамино лицо со следом синяка на скуле.

А он удержал, склонился ко мне и, глядя в глаза, прошептал:

— Я не хотел, чтобы Дейм знал о тебе. Прости меня.

Дейм! Раздражающий тип, должна признать. И странный. Очень.

— Ки-и-ир, ты меня слышишь?

Молча кивнула. А потом услышала сногсшибательное:

— Пантеренок, я тебя люблю.

Мир мог катиться к черту! Весь, со всеми сотнями планетарных систем! И эти воины, сопящие за его спиной, и вообще все. А еще укатился к черту мой голос, потому что я ничего не могла сказать, глядя на Эдварда Дрейга. Любит?! Правда?!

— Эд, — прошептала я. — Эд, ты…

— Кир, — он нежно провел пальцами по моим губам, — Дейм, он… мы же учились вместе, но после одного задания он стал…

— Странным, — подсказала я.

— Другим, — поправил Эдвард. — Сильнее, быстрее, умнее настолько, что с ходу высшую офицерскую закончил. Карьера у него головокружительная, но я не завидую, меня в руководство и не тянуло никогда. Тут в другом дело, девочка моя, женщины… они на Дейма реагируют. Все. Стоит ему этого захотеть, вот я и…

Лифт остановился, нужно было выходить, а я не могла даже пошевелиться.

— Ки-и-ир? — Эд смотрел уже встревоженно. — Ты в порядке?

— Нет, — выдохнула я, не отрывая взгляда от его виноватых глаз.

Он улыбнулся, наклонился и прикоснулся к моим губам…

— Нужно идти! — хмуро возвестил один из воинов.

— Воин не прикасается к устам женщины! — добавил второй.

Но Эд не отреагировал, накрывая мои губы нежным поцелуем.

Остановись, мгновение, ты прекрасно.

А потом все стало плохо! Просто очень плохо!

Некоторое время я стояла, не в силах понять, что вырвало меня из рая и вернуло на землю, больно ударив об оную. А в груди все перевернулось. И, отстранившись от Эда, чье дыхание словно заглушало для меня весь мир, я прислушалась… Рыдания! Сдержанные, едва слышные… И страшным осознанием навалилось очевидное — наш этаж… плакала мама.

Рывок. Я вырвалась из объятий Эдварда и практически побежала.