Дочь воина, или Кадеты не сдаются

 — За что?! За секс?! Так ты сам этого хотел, я не настаивала, у меня вообще планы поменялись на тот момент, и я с невинностью расставаться передумала.

Смотрю на него большими обиженными глазами, тар-эн смотрит в ответ зло, но несколько потрясенно.

— Я не собираюсь тебя убивать, — с глухим раздражением произнес воин.

— Тогда как понимать твое «Извини, у тебя больше не будет планов ни на вечер, ни на утро, ни даже на день»?

— Что значит «буквально»? — возмущенно интересуюсь. — Мне что, вообще уже больше ничего не планировать?

— Да, — последовал скупой злой ответ.

— В каком смысле? — не поняла я.

Разговор глухого с немым. Я простонала, потерла лицо, задумалась, припомнила его решительное «Я нашел тебя» и догадалась:

— Ты меня к себе везешь?

— Да. — А злиться перестал, видимо, радуясь моей догадливости.

Тар-эн взял мою руку, положил на… в общем, положил на кое-что и глухо спросил:

Какие догадки, тут все кристально ясно… Руку отдернула прежде, чем гормоны взбунтовались по новой. Но жарко стало… опять. И желание сбежать почему-то испарилось! И это при том, что я по идее должна возмутиться, оскорбиться и вообще… По морде ему заехать, что ли? Посмотрела на его морду… поняла, что, если буду смотреть и дальше, вместо мордобоя будет поцелуй, и потому вернулась к нашей беседе:

— Так, — я даже руками обмахиваться начала, ибо реально жарковато стало, — а что потом?

Молча взял мою руку и положил на…

— Это я уже поняла. — Ладонь, правда, убрала уже медленнее, но убрала. — А потом?

Молча взял мою руку…

— Нет, ну ты издеваешься?!

— Слушай, воин! — Отдернула руку, сижу злая и опять до крайности возбужденная, причем сама не знаю, с чего бы. — Я уже поняла, ты готов к труду и обороне, но не стоит переоценивать свои возможности, хорошо?

— Переоценивать? — вопросили у меня. — Женщина, ты не ведаешь традиций Иристана. Традиции предписывают не брать женщину до заката светила и беречь ночью, овладевая не более двух раз, так как тар-эн способен на большее… на гораздо большее. Традиции Иристана защищают женщину.

— Да неужели? — делано изумляюсь я и ехидно добавляю: — А что, заставлять женщину лапать воинское достоинство — это тоже в традициях, да?

Не ждала ответа, но он все же ответил:

— А мы честные, оказывается, — иронично протянула я.

— А уж какие многословные.

Мы помолчали. И вдруг он снова взял мою руку и положил на…

— Да я уже ни о чем не спрашиваю! — возмутилась я.

— А жаль. — Но поверх моей руки еще и свою положил, видимо, чтобы уж наверняка.

Сижу, смотрю на его лицо в полумраке, ощущаю… все, что можно ощутить… гормоны опять бунт поднимают… Идиллия.

— Гррр! — издало нечто под нами.

«Шерстюсик!» — догадалась я.

Воин тоже о чем-то догадался и резко достал меч.