Дочь викария

— Да-да, главное не упоминать о том, что кажется неприятным законному мужу. Ладно, мне необходимо облегчиться. Уходи.

Кажется, он хотел сказать что-то, но передумал, отступил и тихо закрыл за собой дверь.

— Томас, — окликнула она. Он замер на месте и обернулся. Мегги просунула голову в дверь.

— Возьми! — велела она и швырнула ему халат, а сама хлопнула дверью, прислонилась к ней и, прикрыв ладонями обнаженную грудь, вздохнула. Оказалось, что он действительно смыл с рубашки почти всю кровь. Мегги сложила рубашку в крохотный квадратик и сунула в саквояж. Это ей вечное напоминание. Она будет часто смотреть на рубашку, дабы не забыть, что мечты весьма далеки от реальности.

Через час она спустилась вниз: ленты шляпки завязаны бантом за левым ухом, светло-зеленое утреннее платье из муслина старательно отглажено Энн, одной из дочерей миссис Миггс, а сама хозяйка помогла Мегги одеться, то и дело восхищаясь удивительно крепкой головой леди Ланкастер, которая, видит Бог, должна была стонать и охать, лежа в постели с компрессом на лбу.

Мегги заверила, что она в полном здравии. И действительно, сегодня она выглядела на редкость свежей, юной и невинной. Она нежно попрощалась с миссис Миггс, и та, обнимая ее, шепнула:

— Не убивайте его. Вас повесят, а я стану горевать. Ну, а если я буду несчастна, значит, мистеру Миггсу несдобровать, потому что уж я об этом позабочусь. Разумеется, ваша семья опечалится куда сильнее, но все же и мистеру Миггсу придется нелегко.

— Нет, я не убью его, хотя он отказался отвечать на мои вопросы. У меня другие планы на этого олуха, — объяснила Мегги, снова обнимая ее, несмотря на неодобрительно вскинутые брови мужа: очевидно, такая дружба между содержательницей гостиницы и знатной дамой отнюдь не приветствовалась. Все же он подсадил ее в карету, и лошади тронулись.

Глава 17

Сект —Лгнес-Хед

Корнуолл

Здесь, на этом северном побережье Корнуолла, о весне, похоже, и не слышали. По мере продвижения на северо-запад становилось все холоднее и неприветливее. Ледяной ветер завывал в голых ветвях, жалобно шуршавших в темноте, принося с Ирландского моря вкус соли и запах водорослей.

Они ехали без остановки на обед до половины восьмого вечера. Томас весь день скакал верхом футах в пятидесяти впереди экипажа, оставив Мегги в одиночестве кипеть от гнева. Ей так все надоело, так отчаянно хотелось облегчиться, что она наконец открыла дверцу, высунулась, как могла дальше, и крикнула Тиму Маккалверу:

— Немедленно останови лошадей, иначе я спрыгну! Ровно через шесть секунд экипаж остановился.

— Спасибо, — буркнула Мегги, спрыгнула на землю и зашагала в дубовую рощицу у самой дороги, а когда вернулась, муж пристально оглядел ее, словно чего-то опасаясь.