Дочь викария

Но может, мне стоит сесть в почтовый дилижанс и вернуться домой? Интересно, побежит ли он за мной, натягивая на ходу брюки? — Мегги нахмурилась и покачала головой. — Почему-то я не могу представить Томаса бегущим за кем-то, особенно со спущенными брюками.

— Нет, Мегги, забудьте о почтовых дилижансах. Они не для вас.

Мегги была вынуждена согласиться. Но она действительно не чувствовала себя так уж плохо и не считала, что мертвый Томас лучше живого.

— Я немного умею играть на скрипке, миссис Миггс. Если у вас есть скрипка, я могу поиграть, и мы потанцуем.

— Простите, но скрипки у меня нет. Вы хорошо играете?

— Нет, но это по крайней мере музыка. Только в прошлом году я думала, что люблю моего чертова почти кузена Джереми. Мало того, всего три месяца назад могла бы поклясться, Что буду любить его до самой смерти, но когда он открыл рот, оттуда полились такие снисходительные проповеди! Я увидела, каков он в действительности, и это было не очень приятным зрелищем.

— Да, кузены могут пробраться в сердце, так что не вытолкнешь. Такова уж их порода."

"— Потом он поговорил со мной, сразу после церемонии, и признался, что все это было уловкой, спектаклем, поставленным специально для меня. Извинился и прибавил, что не хочет, чтобы я думала о нем плохо, и что на самом деле никакая он не свинья. Он вел себя благородно, миссис Миггс, и какое-то время мне было совсем невыносимо. Я так любила его, даже когда презирала, и потом он вдруг говорит, что все это время пытался уберечь меня. Господи, моя голова! Как она болела! А теперь Томас храпит наверху, а я не очень-то довольна своей новой жизнью.

— Знаю, но все переменится. Вы научитесь управляться с ним, Мегги. Взмах кнута, капелька меда, и мужчина у ваших ног с высунутым от усердия языком, готовый изгнать из дома собственную мать. Ну вот, дорогая, последний бокал — и сразу ложитесь в постель. У вас язык заплетается, верный знак, что утром у вас будет одно желание — умереть поскорее. Первым делом пошлите вниз мужа, я дам ему кое-что, отчего вы мигом придете в себя.

— Он разрывает меня надвое, потом оставляет, потом кончает дело и теперь, когда я наконец чувствую себя прилично, мне говорят, что завтра будет хуже некуда, — пожаловалась Мегги пустой бутылке.

— Такова цена неумеренных возлияний, дорогая.

Глава 16

Миссис Миггс ошибалась. Мегги проснулась бодрая, полная энергии: ни раскалывающихся висков, ни тошноты, ни головокружения, ни единой мрачной мысли в голове. Она чувствовала себя сильной и вполне здоровой, если не считать неприятного ощущения между ногами и сознания собственной глупости. Мало того, ей почему-то хотелось танцевать. Неужели это она просила скрипку у миссис Миггс?

О небо.