Дочь викария

Мэри Роуз непрерывно похлопывала Джереми по руке, словно желая поздравить его с успехами, но наделе, вероятно, просто удерживаясь, чтобы не надавать пощечин.

Деревянные пальцы Мегги кое-как справились с последним арпеджио сонаты Скарлатти, ударили по последней клавише, возможно, с несколько большей силой, чем необходимо, но особого значения это уже не имело. Она немного переждала, чтобы понять, отклонился ли наконец разговор от идеальной Шарлотты и идеальной племенной фермы.

Не отклонился.

Мегги вскочила с табурета и очень громко осведомилась:

— Как поживают дядя Райдер и тетя Софи?

Джереми, в этот момент детально описывавший каждое усовершенствование, введенное на его ферме, — подумать только, всего за три месяца, — и свои планы в отношении Лео, даже растерялся.

— Что? О, прекрасно, прекрасно.

Он улыбнулся, и сердце Мегги куда-то покатилось. Ад проклятый!

— Кстати, Райдер упоминал, что молодые Шербруки взяли Оксфорд штурмом, поэтому, когда от Грейсона приходит письмо, он со страхом вскрывает конверт, опасаясь худшего.

Улыбка вновь засветилась самодовольством.

— Ты ведь любишь скакать верхом, Мегги? Я уже говорил, что Шарлотта обожает ту кобылку, которую я для нее купил? Изумительная кобылка, с белой звездочкой на морде. Так же прелестна, как сама Шарлотта. Я, разумеется, хочу получить от нее потомство. Ее зовут Дидона, весьма подходящая кличка, не находите?

— Нет, — отрезала Мегги. — Стремясь избавиться от мужа, Дидона сложила погребальный костер, ударила себя кинжалом и бросилась в огонь.

Озадаченный, Джереми нахмурился.

— А я думал, что она основала Карфаген, деяние, на которое способны и Шарлотта, и кобыла. То есть они тоже станут основательницами династии.

— Верно, но Дидона убила себя.

— Хм-м, — протянул Джереми, — если подумать хорошенько, вряд ли я позволю Шарлотте ездить верхом чересчур много, тем более что она носит мое дитя.

— Но это и ее дитя тоже, — резонно заметила Мегги, хотя голос ее повысился ровно на октаву. — Именно на ее долю выпали все испытания.

— Ну да. Но она постоянно твердит, что приносит мне самый драгоценный дар и что малыш обязательно будет мальчиком, поскольку я хочу именно мальчика.

Он расплылся в бессмысленной самодовольной улыбке. Просто тошнотворно!

Сердце больше не сжималось от боли и сожаления. Постукивая пальцами по прелестному пианино из вишневого дерева, Мегги процедила:

— По-моему, самое главное — чтобы ребенок родился здоровым и сумел выжить первые несколько месяцев на этой благословенной земле. Лично мне было бы совершенно все равно, кто родится: мальчик или девочка. — И еще громче добавила:

— Может, Шарлотта сама решит за себя, когда оставить верховую езду и дать отдохнуть своей красавице кобыле, названной в честь той, что убила себя.