Дочь викария

— Выжми маленького хорька, Дики, а когда нальешь достаточно кофе ему в глотку, приведи в контору. Да, и не выпускай его из виду, он вполне способен улизнуть и спрятаться.

— Пойдемте, мастер Уильям, — позвал камердинер подозрительно добрым голосом. — Нехорошо вы поступили, и теперь придется расплачиваться.

Уильям застонал. Томас растерянно качал головой, не имея ни малейшего представления, как уладить очередную неприятность. В коридоре он едва не налетел на Мегги, которая радостно приплясывала, напевая арпеджио из очередной сонаты. Томас схватил ее за руку и удержал. Мегги растерянно взвизгнула, взглянула на него, покраснела — именно этот румянец насторожил его — и одарила самодовольной улыбкой. Томас понял, понял мгновенно, всеми внутренностями, понял отчетливо, о чем она сейчас думает. Видел, как она стоит перед ним на коленях, лаская ртом. И ее волосы, щекочущие живот… О Боже. Он этого не вынесет. Его вновь затрясло.

— Доброе утро, — пробормотал он, впиваясь губами в ее губы, но тут же выпрямился и отступил на два шага. Но стоило ей потянуться к нему, как он предупредил:

— Не нужно, Мегги, я ничего не смогу сделать, по крайней мере следующие два часа. Уильям обесчестил очередную девушку, и та забеременела. Ее отец явился сюда, собираясь отправить его в Ботани-Бей 10.

Усадить в шлюпку и не дать весел. А может, и без шлюпки.

— Ну, Томас, это все. Я убью мерзавца собственными руками.

Он едва ухитрился схватить Мегги, когда та обогнула его и побежала, сама не зная куда. Она тяжело дышала.

— О, милая, нельзя, пойми же, нельзя.

— Еще как можно! Погоди и увидишь!

— Но поскольку я здешний судья и к тому же стану свидетелем преступления, мне придется отправить тебя в дублинскую темницу.

Но Мегги решительно двинулась вперед.

— Каким образом он успел соблазнить еще одну девушку? Он здесь всего две недели.

— Он и до этого приезжал, гнусная скотина, — вздохнул Томас.

— Нет, это уж слишком! Отпусти меня! Я найду пистолет, выстрелю ему в ноги, и заставлю ползти от Пендрагона до Оксфорда. А ты отвернись. Таким образом, свидетелей не будет, и мне не грозит тюрьма.

— Нет, Мегги, держись от Уильяма подальше. Лучше попроси тетю Либби прийти в гостиную. Ей давно пора понять, что представляет собой ее сын и что натворил, вернее, что творил с тех пор, как стал взрослым.

— Тетя Либби не знает обо всех этих девочках? И о том, каков Уильям на самом деле?

Томас покачал головой:

— Откуда? Уильям, разумеется, с ней не откровенничает, можешь поставить на это последний фартинг, а я молчал, потому что не хотел ее огорчать. Но больше так продолжаться не может. Она должна узнать. И если имеет на сына хоть какое-то влияние, пора пустить его в ход.

— Сейчас приведу ее, Томас.