Дочь викария

Мегги отступила на добрых два шага и, в свою очередь, спросила:

— Разве я когда-нибудь лгала тебе?

— Да, утаив правду.

— Ах, смертный грех умолчания, не так ли? Будешь жевать жвачку старых обид, пока челюсти не склеются? Нет, это чисто риторический вопрос. Итак, я тебе когда-нибудь лгала?

Томас молчал. Она снова открыла рот, но он поднял руку.

— Мет, помолчи. Я думаю. До свадьбы мы были знакомы довольно много времени. Я пытаюсь вспомнить, лгала ли ты мне.

Теперь настала очередь Мегги нетерпеливо бродить по этой неприветливой неуютной комнате, наполненной зловещими тенями. С каждым шагом ее все больше охватывала тоска. Она ненавидела это чувство всеми фибрами души, потому что оно не давало жить. Томас снова повернулся к окну, за которым прекрасная полная луна освещала спокойное море.

Настоящее волшебство. Как в сказке. Только людям сейчас не до сказок.

— Нет, — ответил он наконец. — Не помню, чтобы ты когда-нибудь лгала мне.

— Вот и хорошо, — кивнула она, едва выговаривая слова, в полной уверенности, что он обязательно вспомнит что-то. В конце концов, ничто человеческое ей не чуждо. — В таком случае не могли бы мы начать сначала, Томас?

— Мегги, — пробормотал он, оставаясь на месте, то есть очень далеко от нее, — что, если бы я любил другую и не смог бы получить, а потом женился бы на тебе, так ни в чем и не признавшись?

Мегги похолодела. Затрясла было головой, но замерла и широко раскрытыми глазами уставилась на мужа.

— О Господи, — выдавила она. — Господи!

— Вот именно, — кивнул Томас. — Теперь поняла?

— Да узнай я о таком, задала бы тебе трепку! Затоптала бы в грязь! Обрила бы твою голову и подбила оба глаза! Как же это я не подумала, что мне могут отплатить той же монетой?!"

"Томас был ужасно доволен, но не хотел, чтобы Мегги это заметила.

— Но и я хорош: чуть не изнасиловал тебя в нашу первую ночь'

— Нет, хуже всего была та ночь, когда ты просто молча оставил меня! Это невыносимо, Томас. Пожалуйста, никогда больше не делай такого! Если хочешь затоптать меня в грязь, я ни слова не скажу.

Она снова оказалась в островке лунного света, и эта персиковая штука засеребрилась и стала совсем прозрачной от ее груди до пола, так что Томас жадно впился глазами в се обрисованное тонкой тканью тело.

— Запомни. Если я сейчас убегу, то не дальше твоей спальни, — предупредил он.

— Пожалуйста, не оставляй меня, — повторила Мегги, подходя к нему. Она не протянула руки, только остановилась не дальше чем в дюйме от него и подняла голову.

— Томас, почему ты женился на мне?

— Потому что люблю тебя, глупышка ты этакая. И думал, что и ты меня любишь.

— Но ты и словом не обмолвился насчет любви.

— Верно.