Дочь викария

По мнению Мегги, даже слишком близко. Хорошо еще, что ее всегда охраняли два человека!

Мегги вздохнула. Хоть бы Уильям убрался! Ей нужен Томас. Она соскучилась по его улыбке, поцелуям. Хорошо бы узнать, что заставило его покинуть ее. Кстати, где он сейчас? Днем она никогда не бывала одна: недаром здесь торчит Уильям. И разумеется, Томас спал в ее комнате. Она иногда долго лежала без сна, прислушиваясь к его дыханию.

Вот уже две недели он не касался ее. Один раз она неумело попыталась соблазнить его, но он отодвинулся и холодно сказал:

— Я устал, Мегги. И мне это не нужно. Спи.

Это было хуже пощечины! Ей хотелось кричать, скандалить, сыпать оскорблениями, но она только прошептала:

— Что случилось, Томас? Я не понимаю…

А он повторил свою любимую фразу:

— Я не желаю говорить об этом. Спи.

Больше она не пыталась дотронуться до него. Он быстро превращался в чужого человека, который всего лишь старается защитить ее из чувства долга. По крайней мере он не хотел ее смерти. Но и не смотрел на нее как на жену.

А вот теперь Уильям не дает ей покоя, и каково же приходилось Мегги сознавать, что это всего лишь очередной страж."

"— Так почему же тебя исключили, Уильям? — рассеянно переспросила она, думая об Эзре из Хортон-Мэнора, большом, ловком, проворном сером коте с белой мордой. Жена сквайра утверждала, что он может мчаться быстрее и прямее стрелы по ветру. Пока что все его таланты, виденные Мегги во время визита к сквайру, — это неутомимое желание барахтаться на полу вместе с детьми.

Мегги решила устроить нечто вроде состязания, чтобы посмотреть, сколько народа в округе заинтересуется новым развлечением.

Уильям по-прежнему гладил Оскара, лежавшего на спине с задранными кверху лапами.

— Какой позор, — неодобрительно буркнула Мегги. — У этого кота нет ни малейшего самолюбия. Так почему тебя исключили?

Уильям неловко откашлялся при виде ее неумолимого лица.

— Э.., одна из тамошних девиц забеременела, возможно, и от меня… кто знает… только ее отец собирался меня убить.

— Вполне понятная реакция. Она была красивее Мелиссы Уинтерс?

Челюсть Уильяма чуть не отвалилась. Он попытался сказать что-то, но поспешно захлопнул рот, как моллюск раковину.

— Ты жалкое ничтожество, Уильям, — яростно прошипела Мегги, до того злая, что, если бы не угроза виселицы, с радостью растоптала бы деверя. — Тебя, наверное, лучше всего было удавить при рождении. Это уберегло бы от неприятностей многих людей, особенно женщин.

— Но я не виноват, — прохныкал Уильям. Мегги только поморщилась, мигом распознав ноющие нотки, яснее всяких слов изобличавшие ложь: недаром ей приходилось иметь дело с особями мужского пола в лице четверых братьев и целой кучи чертовых кузенов.