Дочь священника

Немалый подвиг — вытащить их из нашей дамочки, а?

— Я оставила ей крону, — сказала Дороти.

— Черт! Разговор там шел только о половине. Вот бесовское отродье! Разворачиваемся, вытряхнем остальные шиллинги просто назло мерзавке.

Варбуртон забарабанил в стекло между салоном и шоферской кабиной.

— Нет, пожалуйста! — Дороти умоляюще отвела его руку. — Не хочу я опять видеть этот дом, нет, ни за какие деньги!

Чистая правда. Всю свою наличность Дороти готова была отдать, только бы Рингвуд-хауз остался позади. И они поехали дальше, оставив победу за директрисой. Любопытно, не стал ли этот случай еще одним, когда миссис Криви смеялась.

Варбуртон распорядился отвезти их в центр Лондона и всю дорогу через многие мили предместий так пышно разглагольствовал, что Дороти практически не могла вставить слово. Лишь на подъезде к городу ей удалось узнать, как же случился нежданный поворот судьбы.

— Но расскажите, что произошло? — попросила она. — Почему мне можно ехать домой? Почему никто больше не верит миссис Семприлл? Неужели она призналась?

— Призналась? Как бы не так! Грехи выдали. Вы, люди праведные, сказали бы «диво господне», чудо чудное, святым духом сотворенное Кикимора попала в переделку — завели дело по обвинению в клевете. Последняя сенсация, потрясшая всех жителей Найп-Хилла. Я думал, ты что-нибудь видела в газетах.

— Я газет очень давно не читала. А кто же подал иск о клевете? Неужели отец?

— Нет, господи прости! Духовным лицам не пристало мараться исками о клевете. Директор банка. Помнишь ее любимый сюжет насчет того, что он, распутник, любовницу с детишками на деньги вкладчиков содержит?

— А пару месяцев назад у нее глупости хватило изложить свою байку на почтовой бумаге, и некий добрый друг (подруга, как я полагаю) с письмецом этим прямиком к банкиру. Он в суд, закон строжайше обязал ответчицу сотней фунтов компенсировать моральный ущерб. Не думаю, что госпожа Семприлл заплатит даже пенни, но пакостям ее конец. Годами обливай людей помоями как хочешь, общественность весьма отзывчиво любое вранье скушает, но разок вытащат к судье, докажут ложь согласно кодексам, и финиш, дисквалификация пожизненно. В команде нашего Найп-Хилла миссис Семприлл уже не выступать. На днях покинула город, точнее говоря — тихонько смылась. Сейчас, говорят, собирается осчастливить грешный град Бари-сен-Эдмондс.

— Но при чем же тут ее клевета обо мне?

— Да не при чем, абсолютно не при чем. Однако ты полностью реабилитирована и все мегеры, поджимавшие губки при звуке твоего имени, теперь гнусавят: «Бедняжка, бедняжка Дороти, как возмутительно с ней обошлась эта ужасная особа!».