Дочь седых белогорий

Тогда его строгие, слегка надменные черты лица покрывает тонкая, хитроватая улыбка. Повернувшись назад, он смотрит на Ченку, что-то шепчет про себя и медленно качает головой.

Ченка едет в хвосте каравана. В ее обязанности входит постоянный досмотр за завьюченными оленями. Глаза полны печали и неумело скрываемого горя. Она молча смотрит на проплывающую мимо неё тайгу, рубцеватые, скалистые горы и не видит их. Мысли девушки где-то далеко, там, в далёком чуме, где слышится песня матери, где всемогущий Огонь дарит тепло и уют её телу, где разумная речь отца учит жизни её братьев. Она вспоминает ласковый ветер, что приносил с рождения знакомые запахи родной тайги. Она там, в далеком, счастливом, безмятежном детстве, где все просто, ясно и понятно.

Ченка! Трепетный цветок на заре мироздания! Свежий поток весеннего воздуха на заре! Прозрачная росинка в лучах восходящего солнца! Простая, доверчивая, наивная, детская душа! Знала ли она, что человек способен на хитрость в достижении своей цели? Видела ли в лице мнимого друга хищный оскал волка? Нет.

Дитя тайги. Верная дочь своего народа. Того народа, в чьём сознании нет места обману, лести и лжи, кто всегда, в любой момент готов прийти на помощь человеку, попавшему в беду, готов делиться последними крохами еды, кто не ведает чувства жажды наживы за счёт чужого горя. Как она могла увидеть и разглядеть в обыкновенном лице человека маску насильника, если в тот злосчастный день она видела русского человека первый раз в своей жизни?

Она плохо помнит, что с ней происходило. Туман алкоголя затмил трезвый разум, притупил чувство самозащиты. В тот вечер она пила огненную воду первый раз. Кто мог ей подсказать, что ей категорически противопоказан холодный пожар алкоголя? Отец был пьян и только радовался поведению дочери, задохнувшейся от обжигающего чувства горькой воды. А он, Дмитрий, специально подливал в её кружку небольшие, но частые дозы спиртного.

А потом всё было как в нереальном мире. Окружавший её лес плавал, опрокидывался, переворачивался. Ченке казалось, что она несётся с высокого белка на лыжах. Или плывёт на лодке по порожистой речке. Ей было весело как никогда. Она смеялась, плакала, пела песни, танцевала и требовала продолжения праздника. Вместе с ней смеялся Дмитрий и, уступая её настойчивым просьбам, подливал и подливал ей обжигающую жидкость. Девушка с трудом контролировала своё состояние. Да и зачем ей это было надо? В реальности был сумбур восторженных чувств.

Вот она учит русского купца своим народным танцам. Вот Дмитрий учит танцевать её. Нежно приобняв за талию, медленно водит по кругу, прижимает к своей груди. Затем вдруг горячо целует в губы. Она, не понимая этого, отвечает ему тем же.