Дочь регента

Постарайся быть более серьезной.

Шарлотта опустила глаза.

— Боюсь, что такова моя природная черта, мадам.

— Это не оправдание. Подобное свойство следует подавить. Я слышала, ты обожаешь писать письма всем подряд... сообщаешь о каких-то пустяках, исписываешь страницу за страницей вместо того, чтобы заняться в это время более важными делами.

— Насколько мне известно, Георг поступал точно так же, — вмешалась ласковая Амелия. — Он обожал писать. Это своего рода талант.

— Вы о чем? А? Что? — воскликнул король, которому всегда очень хотелось узнать, что говорит его любимица.

Амелия подошла к отцу и положила ладонь на его плечо.

— Я сказала, папа, что Шарлотта очень похожа на своего отца. Она обожает писать письма. Помнится, в детстве я все время слышала то же самое про Георга.

«Ну вот... снова слезы, — поморщилась Шарлотта. — Какой же дедушка слезливый!»

Однако склонившаяся к нему Амелия была живым воплощением нежности... Какая она хрупкая, тоненькая — как фея... право, кажется, будто Амелия соткана из света и воздуха, и малейшее дуновение ветерка способно унести ее прочь. Вероятно, дедушка тоже так думает, поэтому ужасно боится ее потерять.

— Это была весьма нехорошая и абсолютно бесполезная привычка, — отрезала королева."

"«О Господи! — вздохнула про себя Шарлотта. — Как бы мне хотелось очутиться сейчас далеко-далеко отсюда. В Монтэгю-хаусе? Да, но не надолго, ведь в Монтэгю-хаусе нет ощущения покоя. Мама, конечно, бурно проявляет свою любовь ко мне: обнимает, целует, называет милочкой и ангелом. Но потом вдруг напрочь забывает о моем существовании. Наверное, она все же больше печется об Уилли Остине, чем о родной дочери».

Нет, лучше очутиться на Тилни-стрит, рядом со спокойной, почтенной миссис Фитцгерберт, чувства которой не столь демонстративны, но зато постоянны, и в них можно не сомневаться.

Тилни-стрит... или дом на улице Стейн... Принц Уэльский приходит туда как к себе домой.

«А где же моя малышка Шарлотта?» — воскликнет он, и она подбежит, усядется к нему на колени, назовет его «Принни»...

Однако так ведет себя Минни Сеймур. Хотя Минни ему вовсе не дочь.

Это несправедливо. Она должна находиться сейчас не здесь, а там! Все могло бы быть иначе...

— Шарлотта, ты меня не слушаешь, — сказала королева.

***

Общаться с тетками было не так тяжело. Они старались баловать Шарлотту; в конце концов, она была их единственной законной племянницей, и все они боготворили ее отца, хотя и боялись признаваться в этом вслух.

Тетки называли ее «милой Шарлоттой», однако зорко следили за каждым ее шагом, и Шарлотта подозревала, что, желая угодить королеве, тетки доносили ей обо всем.

«Да это настоящее шпионское гнездо!» — театрально восклицала Шарлотта.