Дочь регента

Мэри из рода Сеймуров, и Сеймуры о ней позаботятся. У Мэри, заявил лорд Генри, будет достаточно собственных денег; ей не нужны щедрые подарки Его Высочества.

Мария пришла в отчаяние. Леди Уолдергрейв ей никогда не нравилась, ибо отказывалась считать Марию женой принца; Мария знала, что случится, если Минни переедет к леди Уолдергрейв: их разлучат навсегда.

Видя, как она несчастна, принц заявил, что не допустит произвола. Минни — дочь Марии, которая ухаживала за ней с самого рождения, и их расставание было бы трагедией не только для Марии, но и для девочки. Он не собирается спокойно смотреть на такую жестокость.

— Но что мы можем поделать? — спрашивала Мария. — Они ведь действительно ее законные опекуны. О, почему я этого не предусмотрела? Если бы Хьюго и Горация знали, что случится, они приняли бы меры к тому, чтобы сделать Минни моей дочкой!

Принц терпеть не мог, когда его расстраивали, а эта история служила источником постоянных волнений. Ладно, зато он наконец докажет Марии, что она может на него рассчитывать. Он отвоюет для нее Минни и продемонстрирует преданность своей маленькой семейке.

Принц посоветовался с Сэмюелем Ромилли, блестящим молодым адвокатом, который сказал, что выход есть, ведь завещание было составлено до рождения Минни. Однако вскоре после этого разговора упрямый лорд Генри тоже нанял адвоката, и началась долгая тяжба Фитцгерберт с Сеймурами.

Мария ни о чем другом думать не могла, а судебный процесс шел очень медленно, как всегда бывает в подобных случаях.

На суде всплыл тот факт, что Мария была католичкой, а Сеймуры — протестантами. Неужели ребенок, отданный на попечение явной католичке, будет воспитан в этой вере? Мария ответила, что, по ее глубокому убеждению, ребенка следует воспитывать в вере, которой придерживались его родители. Мэри Сеймур не получала от нее никакого католического воспитания и будет воспитываться в англиканской вере вплоть до того времени, когда она сможет сама выбрать вероисповедание.

Религиозный вопрос несомненно явился одной из главных причин того, почему лорд-канцлер счел законными опекунами Мэри Сеймур ее родственников и высказался, что хотя Мария Фитцгерберт и воспитывала ее с младенчества, ей следует отдать девочку родственникам, ибо того требует правосудие.

Когда Марии сообщили это известие, она потеряла голову от горя. Принц приехал на Тилни-стрит и застал Минни в слезах; девочка цеплялась за Марию, рыдала и кричала, что никогда не оставит ее.

Этого принц вынести не мог.

— Говорю тебе, еще не все потеряно! Неужели ты думаешь, что я позволю им победить? Генри Сеймур — наглый пес. Он хочет показать, что ни в грош меня не ставит. Ей-богу, ему известны мои чувства. Я уже виделся с Ромилли. Мы собираемся передать дело в Палату лордов.