Дочь прокурора

Никогда не была в Турции»

«В следующий раз могу взять тебя с собой»

Сердце радостно встрепенулось. Боже, наверное, если бы у меня получилось, я бы с ума сошла от счастья! Но меня никто не отпустит. Мы если и ездим отдыхать, то только семьей. Ни одной поездки с друзьями у меня не было, даже на экскурсии с классом папа меня не отпускал. Я потом чувствовала себя белой вороной, когда ребята приезжали, хвастались фотографиями с поездок, а мне приходилось слушать их истории, то, как они ночью сбегали из гостиницы и отправлялись гулять по городу. Я жутко завидовала им. Хотелось хотя бы раз узнать как это – принадлежать только себе.

Один раз у меня получилось съездить на ночёвку с одногруппниками уже в университете. Папа уехал в другой город, а мама меня отпустила. Было классно, очень весело и тогда я впервые после возвращения в город могла обсуждать поездку наравне со всеми.

Вздохнув, я перечитала сообщение еще раз, не зная что ответить, чтобы не обидеть его и не выглядеть маленькой девочкой.

«Посмотрим. У меня учёба»

На это сообщение Амир не ответил.

Я пробыла у него почти до самого вечера. Несколько раз вовремя относила Лаки к туалету, а потом поехала домой. В воскресенье снова вернулась сюда. Меня тянуло в квартиру Амира. Всё здесь было его, и мне хотелось проводить здесь больше времени. Чувствовать себя частью его жизни. Словно то, что принадлежало ему, теперь чуточку стало и моим.

Прикинув, что вернется он скорее всего голодным, я приготовила мясо в духовке и стушила овощи. А на десерт испекла простой яблочный пирог. Не знаю ест ли он такое, судя по его подтянутой фигуре к сладкому он не прикасается, но мне хотелось, чтобы когда он приехал, ему не пришлось заказывать еду из ресторана.

Найдя в его кабинете небольшой квадратный листочек для записей, я написала «В холодильнике ужин. Надеюсь, тебе понравится. Приятного аппетита», а в углу нарисовала крошечное сердце, и прикрепила записку магнитом к двери холодильника.

Домой я вернулась около шести часов. Как оказалось, очень вовремя, потому что спустя двадцать минут нагрянул и папа. Бледный, с красными глазами, он вошел в дом и бросил на входе удочку и снасти для рыбалки.

- Боже, Петя, что с тобой?

Мама бросилась к нему, и я тоже не осталась сидеть на диване. Выглядел он, надо признать, паршиво.

- Пап?

- Не знаю. Глеб говорит, что я коньяк паленый купил, а я уверен, что это ротавирус, - недовольно буркнул папа, пошатываясь проходя в гостиную, и падая на диван, - На коньяк по таким ценам, что берёт он, у меня денег нет, но и паленку я не покупаю. Ира, ты же знаешь!

- Ну, конечно, знаю, - засуетилась мама, приложив руку к его лбу, - у тебя температура, Петь. Тошнит?

- Мутит. Пару раз стошнило, пока ехал. Таксист сопляк возмущаться начал, но я быстро его на место поставил.